Один гость нашей дачи заметил в кустах крупное животное. У зверя горели глаза, а из пасти свисала нога лося. В поздних пересказах свисал уже целый лось. Гость спросил, часто ли в нашем районе находят опустевшие дома, где вся семья пропала, хотя ужин ещё дымится. Я сказал – не волнуйся. Положи под подушку топор и ложись спокойно спать. Наверняка это была кошка, преломлённая темнотой и ужасом до нужного размера.
На другого гостя с берёзы рухнула личинка и укусила за грудь. Третий уверял, что бил комара лопатой и только лопату погнул. Четвёртого дождевой червяк обвил за ногу и тащил в нору.
В 70 километрах от Риги, уверены гости, начинается Африка и Стивен Кинг. Друзья приезжают, хохочут на все джунгли и колотят в дверь с криком «мы знаем, вы дома!». Нет такой дали, в которую не попрётся горожанин ради жареной свиньи.
Итак, ночью приходило чудище, а утром пропала наша собака.
– Кошка значит? – спросила Лара так, будто я отрицаю существование чупакабры.
Лара рассматривала три версии пропажи пёсика. Распределим их по степени вероятности.
1. 5 % – собака вознеслась, потому что ангел.
2. 15 % – собака заблудилась во ржи и крутит головой, не зная куда идти.
3. 80 % – собаку унёс айгамучаба, конголезское чудовище с глазами на ступнях.
Лара бегала по полям, звала собаку по имени, по батюшке и по матушке. Пищала ее любимой резиновой свинкой. Залила слезами овдовевший поводок. У деревенского погоста встретила соседку Таньку, узнала новости. На соседнем хуторе сучка, у сучки течка. Сучка в данном случае не ругательство, а половой признак. Хотя и ругательство тоже. Танькин самец таксы уже неделю там стоит в очереди, но не продвигается из-за малого роста. Танька вынуждена сама лаять по ночам, изображая хорошо охраняемое хозяйство. Одинокой женщине вообще трудно на селе.
Наш пёс вернулся к полудню, потрясённый. Выпил ведро воды без закуски. Раньше он любил только свою резиновую свинку. Мы думали, в породе «бельгийская овчарка» ключевое слово «бельгийская» и лишних вопросов не задавали. Теперь же он узнал, как прекрасны крестьянские собаки в разгар сенокоса. Налёт цивилизации был сорван. Из пахнущего шампунем европейца он превратился в гетеросексуального увальня, возможно тракториста.
Каждое утро, лишь рассвет позолотит теплицу, он бьётся в дверь головой.
Выпуская безумца на волю, Лара спрашивает:
– Опять к своей шлюндре?
Собака отвечает взглядом:
– Мам, я на полчасика, там все ребята будут, Фантик, Батон, Мухтар, Арнольд Петрович.
На третий день он вернулся на трёх лапах. Настоящая свадьба была, с дракой. Укусили в заднюю пятку. Наверняка такса, подлец.
Лара ругала жениха. В каждой женщине хранится стандартное обращение к блудному сыну, будь то кот, собака или муж. Запись включается автоматически и не меняясь уже пять тысячелетий.
– Где ты шлялся? – голосила Лара. – Тебе плевать на мать! Ты ж у нас теперь взрослый! Казанова! Семья для тебя пустое место! Кто эта дрянь, с которой ты сношался?
Глагол «сношаться» слишком лёгок для описания лета на даче, с её ветром, птицами, загорелыми у реки ногами и лосем, свисающем из пасти.
При этом, если я ухожу в лес, никто не волнуется и не перебирает мои рубашки с ностальгией. Жена считает, в некормленом виде я сам страшней айгамучабы, и вообще всех в лесу. И это приятно, конечно.
Автор: Слава Сэ
