КАПКАН | 11
Мирослава
Солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо в густые оттенки охры и пурпура. Воздух пропитан запахом примятой травы и вечерней прохлады, которая только сильнее разжигает внутренний жар. Я иду по старой колее, оставленной колесами машин, чувствуя, как сухая земля хрустит под моими подошвами.
В голове набатом бьёт одна и та же мысль: отпуск заканчивается. Скоро этот райский уголок с его бесконечными полями останется позади, и я вернусь в свою привычную жизнь, а Демид останется здесь. Мы оба молчим о том, что чувствуем, но это молчание громче любого крика. Каждое случайное касание, каждый долгий взгляд, каждая ночь, проведённыя в объятиях друг друга, пока бабушка мирно спит в соседней комнате, говорят за нас. Бабушка, конечно, что-то подозревает — её бесконечные приглашения Демида на чай с пирогами выглядят слишком своевременными, чтобы быть случайностью. Она явно одобряет его, но даже не представляет, насколько глубоко он «зашёл» в её дом по ночам.
Я настолько погружена в свои тревоги о будущем, о том, превратится ли эта вспышка страсти в нечто большее, в семью, в общую жизнь, что перестаю слышать шаги позади.
Остановившись, я чувствую, как тишина вокруг становится слишком плотной и оборачиваюсь.
Демид стоит в нескольких шагах от меня. Его фигура чётко вырисовывается на фоне золотистого поля. Сначала он смотрит на меня хмуро, брови сдвинуты к переносице — он явно обиделся, что я ушла в свои мысли и оставила его в одиночестве. Но эта мимолётная обида мгновенно сменяется чем-то другим.
Я вижу, как в его тёмных глазах вспыхивает тот самый огонь. Хищный, голодный взгляд, от которого по моей коже пробегает волна мурашек, а внизу живота сладко и тягуче скручивается узел. Он смотрит на меня не как на девушку, а как на добычу, которую он намерен присвоить.
— Дём, ты чего застыл? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Его лицо вдруг преображается, и на губах появляется мальчишеская, лукавая улыбка, которая так контрастирует с его тяжёлым взглядом.
— Поиграем в прятки? — спрашивает он, и в его голосе слышится вызов.
Я усмехаюсь, качая головой, но внутри всё уже начинает вибрировать от предвкушения.
— Мы же не дети, — отвечаю я, стараясь звучать рассудительно.
— Знаю, — он делает шаг вперёд, и его голос становится ниже, приобретая опасную, бархатистую хрипотцу. — Если я тебя найду, то...
Он не договаривает, но многозначительно приподнимает одну бровь, медленно сканируя взглядом мою фигуру, задерживаясь на груди и бёдрах. Я чувствую, как мои соски твердеют под тканью одежды от одного этого взгляда.
Я вызывающе складываю руки под грудью, приподнимая её, и смотрю ему прямо в глаза.
— Так, а если я тебя? — спрашиваю я с вызовом.
— То же самое, — коротко отвечает он.
Я знаю, что он имеет в виду. Я знаю, чем закончится эта игра, и, честно говоря, я этого жажду больше всего на свете. Сейчас, когда время утекает сквозь пальцы, мне хочется каждой клеточкой ощутить его тело, его запах, его тяжесть и нежность одновременно.
— Я считаю до пяти, — объявляет он, разворачиваясь ко мне спиной.
Я растерянно озираюсь по сторонам. Вокруг только бескрайнее море высокой, почти по пояс, травы. Ни деревьев, ни кустов, ни заброшенных сараев в ближайшем радиусе.
— А где тут, собственно, спрятаться? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— В траве, — просто отвечает он, не оборачиваясь. — Ну что, готова?
Он злодейски ухмыляется, и эта ухмылка обещает мне столько всего, что дыхание перехватывает. Мне не страшно. Напротив, я чувствую, как во мне просыпается азарт. Я хочу, чтобы он искал меня, чтобы он выслеживал меня, чтобы в итоге повалил в эту высокую траву и взял так, как умеет только он.
— Да, — киваю я, чувствуя, как щёки обдаёт жаром.
Демид закрывает глаза и начинает громко, размеренно считать:
— Один... два...
Я срываюсь с места и ныряю в густую зелень, чувствуя, как стебли травы щекочут кожу. Я замираю, затаив дыхание, прижимаясь спиной к земле и слушая, как затихает его счёт. Теперь я добыча, и я с нетерпением жду момента, когда хищник меня обнаружит.