🤩родолжаю публиковать воспоминания о батюшке.
На этот раз - мои воспоминания, которые как и другие, вошли в наш «Иннокентьевский Листок.»
Промысл Божий
В храм Рождества Иоанна Предтечи в Ивановском, где я трудилась продавцом в церковной лавке, будущий отец Алексей попал не случайно. Всё устроила та самая Шурочка – схимонахиня Александра из Лефортово. Она дружила с нашей казначеей Валентиной Емельяновной. Как раз в тот момент в Лефортово что-то случилось то ли с ремонтом, то ли с ночлегом, а у нас, наоборот, отстраивался огромный приходской дом с кельями и классами для воскресной школы.
Валентина Емельяновна попросила настоятеля приютить парня: «Он очень хорошо поет, он звонарь, а нам нужен певчий».
Первый раз я увидела его второго июня, накануне дня моего Ангела. Я сидела в нашей «избушке» – свечной лавке, вынесенной на улицу. Смотрю в окошко: идет какой-то новый парень. А мне как раз нужно было перенести со склада новые книги.
Я вышла, смотрю – вокруг никого, только он. Я его и позвала: – Слушай, ты кто? – Новенький. – Ты у нас поешь? – Да. – Пойдем, я тебе дело дам.
Он смиренно и покорно пошел за мной. Так началось наше знакомство. Он нес эти тяжелые книги, а я вдруг почувствовала что-то такое, что сложно передать словами. Мне захотелось и дальше с ним общаться. Ничего особо в глаза не бросилось, но внутри появилась какая-то тяга.
Прогуляемся до пруда?
На самом деле, в тот момент я собиралась уходить в монастырь. У меня была первая любовь, но духовник моей бабушки, отец Павел Груздев, не благословил меня выходить за того человека замуж. Я тогда со свойственной мне горячностью заявила: «Тогда уйду в монастырь!». Но в монастырь он меня тоже не благословил, сказав, что я выйду замуж. Я его не послушалась и решила, что мне никто не нужен. Но когда увидела будущего батюшку, решила повременить с монастырем.
Сложно сказать, что бросилось в глаза: может быть, степенность, какая-то особая походка.
Я с детства мечтала стать матушкой. Не ради «должности», а потому что выросла при храме иконы Знамения Божией Матери в Переяславской слободе и видела, какие матушки добрые и приветливые. Но когда увидела будущего мужа, я еще не знала, что он хочет быть священником. В этот момент все мои мечты куда-то ушли, и я видела просто человека.
Инициатором наших отношений была я. Батюшка потом рассказывал, что сначала вообще не обращал на меня внимания, считал какой-то «пацанкой». Но мне было с ним очень хорошо и комфортно. И я поняла, что хочу быть с этим человеком.
Помню, он сидел на лавочке во дворе храма. Я проходила мимо и спросила: – Ты чего делаешь? – Да ничего, сижу. – Ты свободен? – Да. – Я хочу прогуляться до пруда. Пойдем.
Он пошел. Может быть, делать было нечего. И вот когда мы гуляли у пруда, я почувствовала, что если я буду не с ним, то не смогу просто жить и дышать. Бабочек в животе не было, просто что-то екнуло в сердце, и я поняла: это мое.
Мы стали ездить на Поклонную гору, гуляли по Москве. Он очень любил играть на гитаре. В нашем строящемся церковном доме, в пустой келье, на подоконнике, он сидел и пел мне песни. Так было здорово, что не хотелось уезжать и расставаться. До его отъезда в семинарию в начале июля мы виделись каждый день.
