#чтогдекогда
Алан Нехай о коллекционировании, идентичности и проекте «WE». Часть 3:
Л.: Говоря про эхо выставки, очень здорово, что вы привлекаете Myst. Мне вообще кажется, что музыкальная сцена в регионах сейчас во многом развита сильнее и географически свободнее, чем визуальная: есть свои лейблы, сообщества, артисты, которые изначально мыслят себя не локально, а в гораздо более широком контексте. Поэтому их участие в проекте в Турции кажется мне очень органичным. Как возникло сотрудничество с Myst?
А.: Мы давно дружим с ребятами, и я очень уважаю их свободу и смелость – думаю, в будущее обязательно позовут смелых. Я слежу за их деятельностью, и мы уже успели вместе поработать над несколькими проектами, поэтому, когда возникла идея создать звуковой дизайн выставки, сомнений, кого для этого привлечь, не было. То, что они делают, – такое же современное искусство, как и то, которое мы показываем, просто существует не в визуальной, а в аудиальной форме. В этом смысле они становятся полноправными участниками экспозиции.
Специально для выставки они создали адыгский эмбиент. Я образно описал ребятам, что хотел бы услышать, и что хотел бы, что бы чувствовали посетители, и они точно поняли мой запрос. Они выступили саунд-продюсерами, композиторами, аранжировщиками, и все национальные инструменты, которые звучат в треке, сыграли живьем. Они проделали прекрасную работу.
Л.: А как художники реагировали на приглашение в этот проект? Были какие-то особенно запомнившиеся отклики?
А.: Прекрасно! Все очень естественно включились в проект. И я скажу еще одну вещь – не буду называть имена, чтобы никого не смущать. Несколько художников сказали мне, что до этой выставки не говорили на родном языке, хотя давно хотели начать его учить и работа над проектом подтолкнула их к этому. Понимаешь, какие большие процессы происходят?
Л.: Да, слишком хорошо.
А.: Это стало личным – проект вышел за пределы выставочного контекста и стал для каждого из нас движением вглубь. Мы слишком много времени тратим на то, чтобы двигаться вперед, и очень мало – чтобы двигаться к себе. Поэтому изучение родного языка, языка твоей крови, многое меняет.
Л.: Как тебе кажется, почему такой проект пока сложно реализовать непосредственно на территориях самих республик? Например, есть «Аланика» – большой проект, который проходит в разных республиках Северного Кавказа. Но при этом кажется, что такие инициативы пока не достигают того масштаба, которого могли бы.
А.: Не вижу препятствий. Мне кажется, проблема лишь в том, что пока мало кто понимает, насколько это важно. Из-за этого люди не до конца осознают масштаб и значимость подобных проектов и не понимают, насколько сильно в них стоило бы вкладываться.
Знаешь, мы сейчас делаем видео, в качестве медиа-расширения выставки и в нем мы задали художникам один и тот же вопрос: «Что бы ты хотел оставить после себя?» на который каждый из них ответил на родном языке. И то, что они ответили и то как они это сделали производит очень мощное впечатление. Возможно, благодаря тому, что мы сделаем, таких проектов, в том числе, в самих республиках, станет больше и они станут новой нормой.
Л.: А как бы ты сам ответил на этот вопрос?
А.: Я хотел бы оставить воспоминание о том, что мне удалось сделать что-то доброе хотя бы для одного человека. И если такое воспоминание останется, значит, все было не зря. А ты?
Л.: Мне очень близка мысль про воспоминание хотя бы одного человека о чем-то добром. С годами мне все меньше хочется оставлять какой-то грандиозный вклад, но все больше – какой-то след. Наверное, мне пока сложно сформулировать точнее. И, кажется, это как раз связано с тем, о чем мы говорили: с возвращением к себе, к тому же родному языку. Мне кажется, они могут помочь отвечать на такие вопросы.
