Поговорили с чешским изданием о письме Мельниченко к Западу и миру. Я бы пока не говорил о возвращении крупного бизнеса непосредственно в политику. Скорее, бизнесмены пытаются участвовать в обсуждении будущего страны и защитить свое место в этом будущем. После 2022 года крупный капитал оказался одновременно под давлением западных санкций и перед угрозой перераспределения собственности внутри России. Поэтому ему необходимы понятные правила игры, предсказуемая внешняя политика и гарантии того, что инвестиции не будут потеряны.
Выступление Мельниченко в этом смысле можно воспринимать как предложение нового договора между государством и бизнесом. Предприниматели готовы окончательно связать свою судьбу с Россией, вкладывать здесь деньги и участвовать в развитии страны, но рассчитывают получить право голоса при обсуждении экономической стратегии. Это не претензия на власть, а попытка перестать быть исключительно источником налогов и финансирования государственных задач.
Крупный бизнес действительно объективно заинтересован в том, чтобы Россия не превращалась в полностью закрытую страну. Для развития предприятий нужны технологии, рынки сбыта, инвестиции, международные связи, доступный кредит и нормальная защита собственности. Поэтому предприниматели естественным образом выступают против чрезмерного регулирования и постоянного расширения государственного контроля.
Однако называть их оппозицией было бы неправильно. Они не предлагают смену власти и, как правило, не оспаривают политическую систему. Скорее, бизнес может стать внутренним противовесом наиболее жесткому изоляционистскому сценарию. Он способен напоминать государству, что суверенитет не обязательно означает закрытость, а безопасность не должна отменять рынок, частную инициативу и нормальные отношения с внешним миром.
Риски для бизнесменов, безусловно, существуют. В российской политической традиции крупному капиталу позволено высказываться об экономике, налогах, инвестициях и промышленной политике. Но попытка сформировать самостоятельную политическую силу или напрямую влиять на кадровые решения может быть воспринята уже как нарушение установленных границ.
Поэтому нынешняя активность крупных предпринимателей очень осторожна. Они не вступают в конфликт с властью, а стараются встроить свои предложения в государственную логику. По сути, они говорят: мы не претендуем на управление страной, но хотим участвовать в формировании экономической модели. Мельниченко особенно тщательно подчеркивает свою лояльность и связь собственного будущего с Россией. Это показывает, насколько чувствительной остается граница между общественной дискуссией и политическими амбициями.
Раздражение общества возможно, поскольку память о 1990-х годах никуда не исчезла. Большой бизнес до сих пор часто воспринимается не как самостоятельный общественный институт, а как группа людей, получивших чрезмерное влияние и собственность в период слабого государства.
Особенно негативную реакцию вызывают ситуации, когда предприниматели предлагают населению больше работать, экономить или терпеть трудности, не объясняя, какую часть нагрузки готовы принять на себя. Здесь возникает ощущение социального неравенства: издержки предлагается разделить со всеми, а собственность и прибыль остаются частными.
Поэтому легитимность участия бизнеса в общественной дискуссии будет зависеть от содержания его предложений. Политические партии пытаются сформировать представленность бизнеса в политике , если раньше это была совсем небольшая Партия роста, то сегодня – это Партия Новые Люди, которые по всем социологическим вопросам занимает второе место.Если предприниматели будут говорить только о защите собственных активов и привилегий, это действительно напомнит людям 1990-е. Если же они будут отстаивать верховенство права, доступные кредиты, развитие частной инициативы и снижение административного давления для всех, их позиция может получить общественную поддержку.