После Октябрьской революции 1917 года и падения Российской империи весь Кавказ оказался втянут в полосу политического хаоса, вооружённой борьбы и стремительной смены власти. Для одних это была революция, для других — борьба за независимость, а в советской историографии эти события получили название Гражданской войны.
Не обошли эти потрясения и лакский народ — народ, который на протяжении многих столетий играл одну из ключевых политических ролей в истории Дагестана, а в разные эпохи оказывал заметное влияние и на события в Восточном Кавказе, включая территории современного Азербайджана и Чечни. Лакские правители традиционно отличались гибкой дипломатией и умением вести сложную политическую игру, благодаря чему лакская знать на протяжении веков оставалась одним из важнейших факторов кавказской политики.
К началу революционных событий лакцы проживали не только в Лакии. Значительные лакские общины существовали на плоскости, прежде всего в Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск) и Порт-Петровске (ныне Махачкала). Немало лакцев жило в Тифлисе, Баку, Дербенте, Грозном, Владикавказе и других городах Кавказа, где они занимались торговлей, ремеслом, государственной службой, духовной и общественной деятельностью.
Революция глубоко расколола лакское общество. Единой политической позиции не существовало. Лакцы создавали собственные вооружённые отряды и вступали в уже существовавшие формирования. Среди них были сторонники Горской республики, шариатисты, монархисты, социалисты, большевики, меньшевики, националисты и представители других политических течений. Практически во всех лагерях можно встретить имена лакских военных, политиков, богословов и общественных деятелей.
О настроениях того времени ярко свидетельствуют слова лакского учёного и мыслителя Гасана Гузунова:
«Вчера был в Кумухе — там ходят самые невероятные слухи. Большевики, меньшевики, националисты, анархисты — сам Аллах разберёт, чего они хотят».
Лакцы приняли активное участие в событиях 1917–1921 годов. Независимо от политических взглядов, представители народа оказались в самом центре происходивших процессов. Среди них были командиры, министры, депутаты, богословы, революционеры и организаторы вооружённых формирований. Многие стали одними из наиболее заметных фигур своего времени.
Особенно трагичными выглядят демографические последствия этих лет. Согласно переписи СССР 1926 года численность лакцев составила лишь около 40 тысяч человек. Таким образом, несмотря на почти тридцатилетний промежуток (1897–1926), население не только не увеличилось, но и сократилось приблизительно на 12–15 тысяч человек, что составляет около 23–27 % от численности народа конца XIX века.
Разумеется, эти потери нельзя объяснить исключительно боевыми действиями. Часть лакцев эмигрировала за пределы Кавказа, многие стали жертвами голода, эпидемий и общего разорения, сопровождавших войну и революцию. Тем не менее очевидно одно: для лакского народа события 1917–1921 годов стали одной из величайших трагедий в его истории. Потери оказались настолько тяжёлыми, что их последствия ощущались ещё многие десятилетия спустя. Это была катастрофа, масштаб которой до сих пор редко осознаётся в полной мере.
Буттал КIану