«Прорывался в Петроград,
Чтоб устроить там парад:
На оплечья фонарей
Понавесить бунтарей...
И намедни помер в Ницце
В венерической больнице».
Вчера вся антисоветская общественность пела осанну Юденичу и лила слёзы, что Собянин отказался назвать в честь него улицу в Москве.
Давайте разберём, как делают «героев» из символа катастрофы.
В дни позорного поражения николаевской империи под Мукденом, когда все были в шоке от кровавого поражения и бездарности военного руководства, власть включила информационный антикризис: рассказывая о героизме отдельных солдат и офицеров.
Вот тогда широкая общественность и узнала о Юдениче — о генерале, который лично повёл в атаку солдат. На Юденича пролился дождь наград, а его имя пестрило в официозных газетах.
Да, в Первую мировую войну он не проиграл ни одного сражения.
Но здесь возникает главный момент: воевал Юденич не против передовых держав своего времени — Германии и Австро-Венгрии, а против отсталой Турции. Хотя, отдадим должное, воевал блестяще.
Увы, запомнился он не только этим: в 1916 году под предлогом борьбы с турецким шпионажем устроил резню и сжёг десятки селений в Батумской области, с сотнями жертв мирного населения. Затем в Армении Юденич боролся против национальных стремлений, расстреливая солдат и офицеров, заподозренных в принадлежности к армянской националистической партии «Дашнакцутюн».
Академик-историк, археолог Фёдор Успенский, приехавший в захваченный Трапезунд вести раскопки, был в шоке от того, как генерал Юденич относился к солдатам:
«будто это вражеские наёмники, а не доблестные воины российской армии, принёсшие ему победу над турками».
А дальше генерал решил «уничтожить большевизм».
Оказалось, что Гражданская война — это не бои с турками. Здесь потребовалось нечто иное: политическая воля, умение договариваться с союзниками, понимание чаяний народа и, главное, стратегическое мышление за пределами карты. Всего этого у Юденича не оказалось.
Осенью 1919 года он возглавил Северо-Западную армию и бросил её на Петроград. 28 сентября прорвал оборону красных, к 12 октября взял Ямбург, Лугу, Гатчину. Белые стояли у ворот бывшей столицы — «был виден купол Исаакиевского собора». Казалось, ещё одно усилие — и большевики падут. Но именно здесь проявилась его роковая близорукость:
1. отсутствие политической программы — он считал армию «вне политики», его лозунг гласил:
«Изгнать большевиков из России. Политической программы у гвардии нет».
Это лишило его поддержки народа, который видел в нём врага, а не освободителя:
«Фонарные столбы, увешанные людьми, расстрелы без суда и следствия, переполненные тюрьмы — всего не вспомнишь, да и не хочется вспоминать как скверный сон... Тыл начал разваливаться, за ним стал разваливаться фронт...».
2. он проявил дипломатическую слепоту: Маннергейм выгнал его из Финляндии, а независимость Эстонии он отказывался признавать, восстановив против себя единственного союзника.
3. он двинулся на Петроград без тыла и запасов — армия растянулась, в тылу бунтовали крестьяне. Большевики, напротив, организовали мобилизацию рабочих, подтянули резервы и 22 октября нанесли контрудар. Армия Юденича покатилась назад: отступление стало бегством.
И тут эстонцы закрыли перед ними границу, разоружили и интернировали остатки армии.
А что же сам «непобедимый» генерал? 29 февраля 1920 газета «Нью-Йорк таймс» сообщила:
«Юденич уходит из армии; выезжает в Париж, забрав своё состояние — 100 млн марок».
Его автомобиль с британским флагом пересекает эстонскую границу. За спиной — 15 тысяч брошенных солдат, которых эстонцы разоружают и отправляют в концлагеря. Из них выживут единицы — большинство умрёт от голода, тифа и равнодушия тех, кого Юденич называл «союзниками».
Его помощник, генерал-лейтенант Александр Родзянко, дал своему начальнику такую характеристику:
«Огромная ответственность за гибель армии лежит на самом генерале Юдениче, человеке безвольном и упрямом, которому были совершенно чужды стремления и желания борцов за правое дело. Этот дряхлый старик не имел права брать на себя столь ответственную роль...».
---
Ищите меня в дзен.
