#профильм
Если Вы вдруг решите увидеть самый обсуждаемый фильм 2018 напрочь забудьте про Суспирию Дарио Ардженто и все, что с ней связано, так как непроизвольное сравнение —первая причина неприязни, которая стала совершенно очевидной при повторном просмотре. Именно засевшие в память воспоминания об этой аудиовизуальной феерии, красочной, гипнотической, лаконичной и, фактически, бессюжетной, лично в моем случае помешали воспринять версию Луки Гуаданьино, поскольку по сравнению с взрывным кровавым калейдоскопом 1977 г. новая вещь показалась унылой и нагруженной деталями. Но все же после премьеры кино упорно сидело в голове и все эти хаотичные и нестандартные фрагменты крутились и вертелись, словно желая уложиться в единый пазл. Избавиться от такого обсессивно-компульсивного кинорасстройства можно было только одним способом —увидеть картину ещё раз, а видеть этот фильм впервые необходимо именно в кинотеатре. Как и ожидалось, сомнения насчет неё улеглись сами собой и в голове наконец выстроилось окончательно устоявшееся, взвешенное и четкое мнение. Что бы правильно оценить ленту, нужно не только, как уже было сказано выше, забыть про оригинальную картину, но и всячески постараться увидеть в версии Л.Гуаданьино самостоятельное и самобытное произведение, а оно, как по -настоящему хороший ремейк, таким и является. Можно представить, какой разрыв шаблонов ожидает зрителей, который в истории американки Сюзи Бэннион попавшей в Западный Берлин в 1977г в школу танцев Хелены Маркос, заправляемую ведьмами, жаждет увидеть яркий жанровый продукт, а получает мрачную, полную важных ньюансов притчу о тягостном прошлом, исполненную в духе картин Романа Поланского, Райнера Вернера Фассбиндера, Анджея Жулавского и даже немного Роба Зомби. Если понять и, главное, принять правила игры Л. Гуаданьино, то новая «Суспирия» снесёт крышу напрочь. Помимо жуткой, параноидальной атмосферы и духа 70-х он отлично прорисовал портреты ведьм, которые уже не являются карикатурой на нацистских надзирательниц, как было у Д.Ардженто, а изображены когортой безумных, но сугубо реалистичных старых дев, словно олицетворяющих собой самые отталкивающие формы, которые может принимать феминизм. Царица здесь, безусловно, МаТильда Свинтон, как тонко было подмечено в прессе, редкая из артисток, умеющая делать Мёртвые глаза— кроме нее в роли мадам Блан невозможно представить кого- то еще. Само кино построено как постепенно набирающий силу акт сатанизма с его сюрреалистической абсурдностью, вгоняющей в дрожь жутким смехом отвратительных тёлок. И если у Д. Ардженто балетная школа служила лишь декорацией для развития событий, а балет не демонстрировался практически никак, то сценам танцев Лука Гуаданьино уделил солидную долю экранного времени. Странная на первый взгляд хореография, которую многие критики брезгливо описали как пародию на Весну свящённую Игоря Стравинского, опять же играет роль не только искусства, за которое душу можно продать, а служит частью жуткого дьявольского ритуала, в котором Сьюзи Бэннион будет отведена неожиданная роль. Всё это запечатлено эффектной камерой Сэйомбху Мукдипрома, который от нежного, солнечного колера эстетического «Назови меня своим именем» перешёл к болезненной цветовой гамме и нервным движениям стедикама, ну а про сильные хоррор- эпизоды и превосходный грим хотя авторы упорно выводят в титры некоего Лутца Эберсдорфа, все уже давно знают, что играет дедушку Тильда Суинтон—ну и Хелену Маркус заодно давно все сказано. Разумеется, отмеченные еще на первом просмотре недочёты все же остались. И связаны они с финальной третью картины, поскольку Лука Гуаданьино словно подвыдохся и поставил ударную катарсисческую оргию несколько спорно и дёргано, в том числе и с сомнительными визуальными решениями. Не красит эпилог и несколько смазливые сцены с женой доктора Клемперера, выглядящие искусственно и потому выбивающиеся из общей атмосферы картины— хотя их стоит потерпеть ради лицезрения камео звезды оригинальной «Суспирии» Джессики Харпер.
