Кто выйдет победителем, когда у контрразведчика закончились патроны, а враг уже празднует победу?
Афганистан стал войной, где привычные законы боя перестали работать. Здесь фронт был везде и нигде, а улыбка соседа могла обернуться пулей в спину. Советским солдатам приходилось учиться выживать в мире, где враг не носил форму, а горы хранили молчание. Судьба каждого складывалась по-своему: одни месяцами пропадали на боевых выходах, другие отсиживались в штабах, но и те, и другие по возвращении домой нередко украшали грудь орденами.
Василий Стельмах был из тех, кто награды зарабатывал потом и кровью. Два ордена Красной Звезды, афганский орден Славы и медаль «За отличие в охране границы» — за каждой из них стояли мгновения, когда смерть дышала в лицо. Полковник родился в белорусской деревне Белая Лужа, окончил школу, поработал в совхозе, а затем ушел в армию. Служба в инженерных войсках в Гродно сменилась учебой в престижной московской школе КГБ, которую он окончил в 1978 году.
Сразу после выпуска молодой лейтенант попал в Борисов, в особый отдел танковой дивизии. А уже в январе 1980-го, когда советские войска только входили в Афганистан, в его кабинете раздался звонок. Начальник сообщил: нужен оперуполномоченный для 186-го мотострелкового полка. Стельмах не колебался ни секунды — за час сдал дела, а утром его уже увозил уазик на вокзал в Полоцк.
В провинции Кундуз, куда вошел их батальон, было промозгло и неуютно. Но холода оказались не главной бедой. Полк, еще не нюхавший пороха, каждый день терял людей. Причина, как вспоминал Стельмах, крылась в отвратительной подготовке солдат-срочников: дисциплина хромала, оружие в руках новобранцев становилось опаснее для своих же, а навыки управления техникой оставляли желать лучшего.
Первая командировка продлилась до ноября 1980-го. Затем была четырехлетняя передышка в Союзе, после которой Стельмаха снова отправили в Афганистан — на этот раз советником в военную контрразведку города Хост. Но даже высокая должность не мешала ему лично участвовать в боевых выходах. В один из таких рейдов группа попала в засаду. Душманы окружили их плотным кольцом, не оставляя шансов на прорыв.
Советские бойцы успели передать по рации координаты, но время утекало как песок. Противник подобрался вплотную, выжидая, когда у «шурави» кончатся патроны. Живой пленник стоил куда дороже мертвого. И тут автомат Стельмаха дал осечку — затвор заклинило в самый решающий момент.
Враги, почувствовав безнадежность положения осажденных, предложили сдаться. В ответ они услышали только крепкую солдатскую брань. Поняв, что стрельба прекратилась, душманы начали спускаться по склону, уже предвкушая богатый выкуп за офицеров, особенно за контрразведчика. Но советский офицер и не думал складывать оружие. Он приготовился драться голыми руками, зубами, чем угодно — только бы не отдать свою жизнь дешево.
Товарищи поддержали его. Чем бы закончилась эта схватка, неизвестно, но в решающий момент с горы ударили пулеметы РПК — подоспел пулеметный взвод. Душманы, оставив надежду на легкую добычу, отступили. Советские бойцы, даже оставшись без патронов, сумели дать отпор врагу, который уже считал их пленниками.
В 1986 году Стельмах вернулся в Союз. Служба в особом отделе под Минском, аспирантура в Москве, защита диссертации. Сегодня он — доцент кафедры экономической безопасности Академии МВД в Минске. Беларусь давно стала отдельным государством, но для полковника Стельмаха, как и для многих его сослуживцев, Родина никогда не делилась по границам. Они сражались за одну страну, не спрашивая, кто откуда родом.
Что заставляет человека, у которого закончились патроны, не сдаваться, а продолжать бой, даже когда весь мир уже списал его со счетов?
Приглашаем в наш паблик об истории искусства, где мы каждый день публикуем интересные истории из мира искусства. Подписывайтесь, чтобы не потерять Искусство для всех
