#историявопроса Строго говоря, к пылкому садолюбию «Поребрик» никогда склонности не питал и от ландшафтного дизайна держался на почтительном расстоянии, восхищаясь разве что садом камней в Киото. Нет, конечно, нарцисс от тюльпана мы отличали с детства, но, будучи городскими невротиками, всегда оставались равнодушными к клумбам и аллеям.
Поэтому постигать историю садоводства с Павлом Лобковым в Новой Голландии мы решили не ради садов, а ради самого Павла Лобкова, бывшей звезды бывшего НТВ — умницы, острослова и эрудита. Ну, то есть, припёрлись простодушно поглазеть на человека из телевизора, а потом всё увиденное и услышанное сторицей превзошло наши самые смелые ожидания от мероприятия.
Что и говорить, у этого человека из телевизора харизма имеется. Харизма добрая, по-детски открытая, уважительная, не ведающая чванства, остроумно-самобытная, необычайно эрудированная, а потому способная влюбить в садовую ботанику даже самых упоротых фанатов каменных джунглей, то есть нас.
Началось всё, разумеется, с Петра. До него о декоративных садовых излишествах не то что не задумывались, а, скорее всего, даже не слышали, привычно возделывая утилитарные огороды с капустой, репой, аптекарскими травами, липами с перспективой на мёд и максимум парочкой розанов для дамской радости. О том, что это жлобство, тогда ещё не знали.
Всё объяснил царь-Пётр, вернувшись из летней резиденции нидерландских монархов Хет Лоо, где он лично осмотрел «сад превеликий с водяными играми» и, как мог, зарисовал осмотренное. От регулярных садов Пётр Алексеевич, бывший, по выражению Лобкова, мужиком солдатистым, пришёл в неописуемый восторг. В прямолинейной геометрии, искусственной чёткости посадок русский царь верно разглядел подчинение природы, достойное императорского размаха. К тому же, садовая регулярность — удовольствие дорогое, требующее ежедневного суетного труда обслуги ради эффектных понтов. Короче, то что нужно.
С тех пор на какое-то время так и повелось. Например, по тому же регулярному принципу обсадили Царское Село, откуда Екатерина письменно жаловалась Вольтеру на свою растущую ненависть к «этим прямым дорожкам».
За мамино раздражение позже отомстил сын Павел, окружив свою загородную резиденцию максимально английским парком. Хотя мама и сама могла бы скривить ненавистные дорожки, так как Уильям Кент ещё в 1730-х начал продвигать концепцию небрежных садов, о достоинствах которых превосходно высказался писатель Горчев: «Там нет никакой охраны в камуфляже и можно сидеть под липкой, пить портвейн и чтобы поссать — туалет искать не нужно. Вот кто-нибудь пробовал поссать в Петергофе? В этом-то и заключается преимущество ландшафтного паркостроения перед регулярным, где всё просматривается на пять километров во все стороны».
(это было затянувшееся вступление, самое интересное — в продолжении, не переключайтесь)
