Новый русский диагноз
Хронический?
Bloomberg – мы, конечно, не всегда им верим на слово – опубликовал небезынтересный материал, который констатирует, что российская экономика подхватила «голландскую болезнью военного времени».
Военные расходы, словно нефтяная рента в нулевых, перетянули на себя дефицитную рабочую силу и капитал, взвинтили зарплаты в ВПК и обескровили гражданские отрасли. Результат: производство топчется на месте, бизнес увольняет персонал, а рост зарплат стал не признаком процветания, а инфляционной удавкой.
И это не временная аномалия, а буквально новая анатомия экономики
За последние годы в оборонку перетекли больше полумиллиона работников. И это именно производство, не считая собственно участников спецоперации.
Рост зарплат обогнал производительность на пять процентных пунктов, вернувшись к уровню нефтяного бума нулевых.
Гражданские компании не могут конкурировать за кадры и одновременно не в состоянии модернизироваться, потому что высокая ключевая ставка отрезала их от кредитов.
Безработица рухнула до аномальных двух процентов, и это самый сильный индикатор того, что экономика уперлась в потолок своих физических возможностей.
Западные эксперты называют это стагфляционной ловушкой.
А можно считать и военным кейнсианством.
Бюджетный импульс, направленный в одну точку, создает системный перекос.
Да, госрасходы поддержали ВПК и смежников, но они же и спровоцировали гонку зарплат, которую гражданский бизнес не выдерживает. Никакие призывы к «перетоку в эффективные компании» не работают.
В итоге мы имеем перегретый сектор, который тянет на себе инфляцию, и стагнирующий сектор, который теряет кадры и рентабельность.
Строго говоря это не классическая «болезнь», а просто естественная реакция экономического организма на экстремальные диспропорции.
В терминологии нашего любимого Карла Юнга налицо классический случай вытеснения: власть не хочет признавать, что ее военно-экономическая стратегия ведет к медленному, но уверенному удушению всего остального. И потому сублимирует тревогу в новые планы по импортозамещению.
Проблема и в том, что диспропорцию усиливает высокая ключевая ставка.
Понятно, что борьба с инфляцией для них ключевая цель. Но вообще похоже на то, как неумелый хирург, пытаясь остановить кровотечение, пережимает здоровую артерию. Высокая ставка лишает гражданские компании возможности инвестировать в оборудование и технологии, которые могли бы компенсировать рост зарплат производительностью.
В результате мы получаем бинго: инфляция издержек сохраняется, а потенциал для роста производительности заблокирован.
ЦБ пытается охладить экономику, но по факту просто замораживает ее в состоянии стагфляции, выдавливая последние соки из несырьевых секторов.
Возможно, осознав это, регулятор стал двигаться чуть решительнее.
Наконец, не стоит пренебрегать версией, что это не баг, а фича. Власти осознанно приносят в жертву сложные гражданские производства, которым нужны инвестиции и время, в пользу быстрой мобилизационной модели.
Дешевые кредиты и роботизация — это история для другой жизни.
А здесь и сейчас важнее загрузить мощности ОПК любой ценой, даже если для этого нужно перекачать туда всех сварщиков и инженеров, оставив гражданские заводы без кадров.
Ни бизнесу, ни обществу не нравится неопределенность долгого конфликта, поэтому логика «все для фронта» как единственно возможную могут принять. Об этой дилемме мы недавно рассуждали после громких заявлений мэра Москвы Сергея Собянина.
Главный вопрос ждет ответа.
Но в любом случае насос госрасходов когда-нибудь остановится. И тогда промышленность ждет классическое ресурсное похмелье — без дешевых кредитов, модернизированных заводов и с нехваткой кадров.
P.S. Кстати, военное кейнсианство не всегда кончается катастрофой. Как та же модель СССР. Есть более интересные и успешные кейсы.
Южная Корея 1960-х — это страна, которую Всемирный банк называл безнадежной. ВВП на душу ниже, чем у большинства стран Африки, промышленности нет, природных ресурсов нет.
Но был военный заказ — сначала на поставки для американской армии во Вьетнаме, потом на строительство инфраструктуры. Пак Чон Хи, диктатор с японским военным образованием, не стал раздавать эти деньги приближенным. Он загнал чеболи — семейные конгломераты вроде Hyundai и Samsung — в жесткую дисциплину: получаете господдержку, но через десять лет выходите на мировой рынок или теряете все. Результат: к 1980-м корейские корпорации уже теснили японцев в электронике и судостроении.
Тайвань — еще более чистый эксперимент. Маленький остров под постоянной военной угрозой со стороны Китая вложил оборонные деньги в полупроводниковую отрасль. Государство создало ITRI — технологический институт, который подготовил кадры и передал технологии в частные руки. В 1980-е на этой базе родилась TSMC — компания, без чипов которой сегодня не работает ни один iPhone, ни один боевой дрон в мире! И 90% ноутбуков.
На подумать.
Мы есть в Max ‼️
@karaulny_accountant
