Напомнили
12.
Там живёт дочь Гиппократа,
формой и видом подобная
великому дракону.
сэр Джон де Мандевиль
Сэр Джон де Мандевиль,
Благородный англичанин,
Совершил убийство и отправился путешествовать.
Он был в Татарии, в Ливии,
Во всех трёх Катаях
И в Иерусалиме, неоднократно.
Он видел,
Как хлопковые кусты
Порождают маленьких ягнят —
Ветки наклоняются под тяжестью,
И ягнята едят траву,
Нагуливая бумажную шерсть,
Как люди-моноподы
Отдыхают в тени
Своей единственной стопы,
Как храбрые путешественники
Идут Долиной Смерти —
Четырнадцать вошло, только девять вышло,
Как садится солнце
Над зернохранилищами,
Которые построил Иосиф Прекрасный.
Как вокруг огромного мира
Гудит огромное море.
Сэр Джон де Мандевиль
Был выдумкой писателя —
Священника или врача,
Почти наверняка не покидавшего
Пределов Европы.
В начале пятнадцатого века
Книгу перевели
На родной язык персонажа.
В начале пятнадцатого века
Даже в деревнях
Одна пятая населения умела читать.
Люди собирались в домах у грамотных,
Разбирали скверный рукописный текст
И слушали.
Как дождь, как морскую раковину.
Пятьдесят лет спустя
До Англии добралось книгопечатание.
Представьте себе последствия.
В 1497-м Джон Кабот
Причалит к берегу страны,
Которую примет
За земли великого хана,
Воспетые Мандевилем.
Тут всё не так, скажет он,
Но очень, очень интересно.
Да, согласятся король
И купцы города Бристоля,
Это и вправду очень интересно.
Через триста лет армия Веллингтона,
Воюющая в Испании,
После тяжёлого перехода
Выйдет к морю.
И выдохнет — дошли. Вот он — дом.
Никому из них не придёт в голову,
Что это испанское море,
Потому что море — это всегда Англия.
Любое море, везде.
Если когда-нибудь эти люди
Спустят челнок
В подлёдные воды Европы,
Им будет уютно там,
В чёрном небе над Юпитером,
Потому что сэр Джон де Мандевиль...
Вот вам настоящее давление
Письменного источника,
На довольно устойчивую культуру, —
Заключает лектор. —
А вы говорите, средневековье,
Люди с пёсьими головами.
— Но их-то не бывает? —
Спрашивает студентка.
— Кинокефалов? Нет, не бывает.
Лектор быстрым движением,
Надеясь, что никто не заметит,
Облизывает глаза.
Зима, Москва, кондиционеры —
Очень сухой воздух,
Большое неудобство для представителей
Его биологического вида.
Впрочем, цветник в аудитории
Искупает эти неудобства.
Представители его вида
Очень любят человеческих женщин,
Что тоже нашло отражение
В разнообразных источниках,
В том числе и восточно-славянских.
Мужчин, впрочем, тоже.
Одна его родственница, с острова Кос,
Дочь Гиппократа, да, того самого,
До сих пор вспоминает
Того священника или врача...
Очень хороший рассказчик.
И потом — он слышал море.
