Чтобы что? и ловушка нигилизма
В далекие-стародавние годы работы в РБК мы любили щеголять вопросом «Чтобы что?», даже наклейки сделали. Приходит к тебе человек с задачей, а ты ему — чтобы что? В смысле — чего именно мы хотим добиться, человече, этой задачей? Или так, воздух гоняем и суетимся, лишь бы без дела не сидеть? Тот же вопрос хорош и для интроспекции — вот я сейчас это делаю чтобы что? Как это соответствует моим далекоидущим целям, задачам, устремлениям, мечтам? Вписывается ли оно в то представление о себе, которое я хочу иметь, соответствует ли тому, каким человеком я хочу быть для себя и для окружающих? Способствует, в конце концов, оно свободе от страданий и благополучию всех живых существ? И так далее.
Во всех отношениях хороший вопрос. Проблемы, однако, начинаются, когда он начинает служить, так скажем, ложным богам. Ведь его можно задавать до тех пор, пока у всех язык не отсохнет и не пропадет желание вообще хоть что-либо делать. Иными словами — он может стать ультимативным орудием нигилизма.
Проблема нигилизма в том, что он не является ложью. Любой нигилист в каком-то финальном смысле совершенно прав: с тех пор, как в западном мире не осталось бога, чтобы наполнять наше существование смыслом, наполнять наше существование смыслом должны мы сами. Но это, конечно, неудобно и очень страшно: а вдруг я ошибусь? А какое вообще право я имею придавать миру какой-то собственный смысл? Вдруг где-то лежит какой-то более умный, правильный и светлый смысл, который за меня придумал кто-то поумнее, поправильнее и посветлее?
В традициях, где такого духовного краха цивилизации, насколько я могу судить, пока не происходило (или происходило, но слишком давно), нигилизм тоже присутствует: в буддизме, например, он является одной из крайностей, от которой стоит воздерживаться, выбирая срединный путь. Можно быть убежденным, что ничего не имеет смысла, и даже быть способным хорошо доказать, что совершенно любая вещь, решение, идея или желание бессмысленно; но реальность все же есть, и у реальности есть природа, и наше сознание к ней как-то относится, и так далее (мое понимание в этих вопросах крайне ограничено). Задаваться вопросами о природе реальности — основа буддистской практики, но отрицать природу реальности — ложная крайность, в которую нужно постараться не свалится.
И этот вопрос — чтобы что? — задающийся ad nauseam в конечном итоге способен лишить смысла вообще любое начинание. Неизбежно в какой-то момент кто-то достанет из кармана отсылку к какому-то универсальному внешнему высшему событию или ценности, против которой спорить окажется невозможно: богу; тепловой смерти Вселенной; интересам бизнеса. Конечно, с объективной точки зрения бессмысленно и ни для чего абсолютно все. Инструмент полезный, но, как и все инструменты, с ограниченной зоной применения. Какое-то время, всем его задавая, можно сойти за умного, но в какой-то момент тебя, чуть смущаясь, перестанут звать на созвоны и вечеринки.
В моменты, когда я понимаю, что тону в солипсическом океане чтобычтойности, не имея возможности схватиться за что-то, что выглядит имеющим хоть какой-то смысл, я пытаюсь заменить этот вопрос на другой: а что именно делает все эти вещи бессмысленными? Почему мне кажется, что них нет смысла? В конечном итоге: а что я могу сказать или сделать, чтобы придать им смысл?
Нигилизм — это необязательно отсутствие чего-то, например, целостности и ясности мира. Зачастую это напротив — присутствие чего-то, будь то эмоционально-психологических явлений, или мысленных конструкций и нарративов, или некоторой темной силы, которая вносит разлад в иначе четкую картинку. Отказ смотреть на темную силу или попытка сбросить её со счетов — вот в чем, как видится, возникает затык. А вовсе не в отсутствии убедительного ответа на вопрос «чтобы что» — иногда ответа «а вам вообще знакомо слово прикол» совершенно достаточно.
