В далеком 1997-м году я нашел в книжном магазине на полке с фантастикой роман, на который у меня хватило денег тютелька-в-тютельку, и это был единственный критерий ее покупки. Автор мне ни о чем не говорил, название только показалось заманчивым. С той поры эта книга, малоизвестная за пределами США, без особых каких-то литературных достоинств, и которую я точно не могу рекомендовать всем и вся (уж очень она специфична и откровенно раздражает многих рецензентов) – так вот, эта книга стала из ряда тех, которые я раз в 6-7 лет перечитываю и они по-прежнему производят на меня впечатление.
«Земля без людей» Джорджа Стюарта – большинство из вас о ней никогда не слышало, наверное. Это не «Дюна», и не «Властелин Колец», она стоит особняком в фантастике – как один из первых романов-постапокалипсисов (написана в 1949 году). Название на русском – фантазия переводчика, так как в оригинале она – «Earth Abides», что является прямой отсылкой к Екклезиасту: «Земля пребывает вовеки».
Этим летом я снова ее перечитывал – как раз прошло лет семь с последнего раза. Иногда приступаешь к чтению с опасением, что прежнее очарование исчезнет, как исчез или просто изменился тот-прежний-Я, который восхищался старым текстом. Однако – нет. Этот странный, специфический текст по-прежнему берет за душу.
Начало вам покажется очень знакомым – эпидемия, человечество почти все вымирает. Главный герой – молодой геолог Иш, который по счастливой случайности уцелел, так как был в горах (и пропустил сам пик эпидемии). И вот он возвращается с гор в свой калифорнийский городок и обнаруживает, что все умерли.
А дальше… Никаких вам вампиров, банд каннибалов, грибных зомби, нашествий мутантов-суперменов, всеобщего разрушения и жалкого выживания. Ничего подобного. Медленный, медитативный рассказ о том, как Земля приходит в себя после исчезновения почти всего человечества – это первая тема книги. Язык романа постоянно скачет с повседневного на почти библейский (точнее – екклезиастовский) стиль, повествуя о том, что, как вы догадались, «род приходит и род уходит, а Земля пребывает вовеки». Эта часть хорошо лечит от антропоцентризма и вообще от идеи, что очень многие наши человеческие вещи, которые кажутся такими важными – кредиты и деньги, законы, государства, идентичности (от языковой до классовой), этнические предрассудки, религиозные суеверия и т.п. – просто пыль на фоне медленно разворачивающейся истории мира. Нашей цивилизации от силы 5-6 тысяч лет, а многие уже решили, что человечество – пуп Земли и интересы человека превыше самой природы. Но, как хорошо заметил другой автор, Алан Уоттс, говорить о том, что «мы приходим в этот мир» - значит утверждать, что мы – нечто внешнее, стороннее по отношению к Земле и к Вселенной в целом. Гораздо точнее было бы «мы вырастаем из этого мира, как листья вырастают из веток деревьев». И книга очень красиво ставит нас на место – да, мы вырастаем, и играем по тем же правилам, что и все иные существа нашей планеты. И если исчезнем – немногие живые существа будут оплакивать наш уход, увы.
Вторая линия книги – линия человеческого одиночества и несовершенства. Никто из выживших не являет собой пример выдающейся личности. Обычные горожане, вроде нас с вами, случайным образом уцелевшие и при этом относительно справившиеся со Второй Смертью – безумием, обрушивающимся с осознанием того, что всему прежнему миру – конец. Иш – тревожный зануда-интроверт, с идеями восстановления человеческой цивилизации, которого новая жизнь раз за разом тыкает носом в ограниченность человеческих сил, в то, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Один из самых пронзительных мини-сюжетов книги для меня – осознание Ишем того обстоятельства, что весь огромный запас знаний человечества, хранящийся в Университетской библиотеке, никак не будет задействован и обречен обратиться в пыль. И, рядом с этой линией – переживание одиночества от того, что никому из тех людей, которые были рядом с Ишем, не важны его идеи сохранения наследия, а если такие люди и появляются, то… (обойдусь без спойлеров). Да и в целом – люди тянутся друг к другу, но различия велики, и редко когда есть возможность говорить друг с другом не поверхностно и не на темы повседневного выживания, а о том, что глубоко волнует. Слишком мал выбор в мире пост-апокалипсиса, а ведь мы в этом, изобильном на людей, далеко не всегда можем почувствовать трепетный миг интимности.
Такими двумя большими темами, неровным темпом, с иногда раздражающим многословием, иногда – с удивительно красивыми, величественными зарисовками – книга ведет меня к странному, но очень честному, красивому, горько-сладкому финалу. Он удивительным образом примиряет меня с течением жизни, с утратами, которые были, есть, и будут, и еще – с тем, что будущее никогда не будет в точности таким, каким я его хочу видеть. Нет у меня такой власти – двигать мир. И слава Богу, что нет. Были бы силы красиво и с достоинством прожить день текущий