Греция как пространство десекуляризации (1)
Когда я пытаюсь рассуждать об античности, я постоянно наталкиваюсь на стену образов греческого мира, оттеняющий феномен в его динамике.
Это верный признак того, что между мной и предметом лежит меланхолическая изнанка.
Она, очевидно, носит ностальгический характер.
Эта специфическая ностальгия по началу истории особенно остро проявляется в одном тексте Эрнеста Ренана «Молитве на Акрополе». Вот ссылка на французский оригинал.
Лирический герой Эрнеста Ренана, явно автобиографического генезиса, с юности задаётся вопросами об организации собственной духовной жизни и постепенно утрачивает веру в христианское чудо.
Однако, утрата не оставляет его в объятиях нигилистической пустоты, но лишь распаляет потребность.
И вот на место прежнего христианского чуда встаёт другое, акропольское.
Ренан разворачивает противопоставление двух порядков.
Греческое чудо обладает у него превосходными эстетическими чертами.
Это первозданная и потому истинная красота до исторических различий. Такая вот не коррумпированная абсолютная честность формы.
Скрытые части здания Акрополя отделаны так же тщательно, как видимые.
Разум, ставший камнем духовный идеал, кристаллизованный в пентелийском мраморе.
Восторг Ренана не экстатический, то есть дереализацию не производит: сама ясность сама становится источником восторга.
Происходит благодаря этому странное возвратное движение, и греческое чудо чудо запускает другое.
Утрачивая Христа, Ренан ищет новое священное пространство.
Акрополь становится местом, где секулярный европеец XIX века снова встречается с абсолютом. Встреча происходит через созерцание совершенства, которое совершается через узнавание идеала.
В этом заключается основная проблема и отличительная черта.
Разочаровавшись в христианстве, Ренан не разочаровывается в искании чудесного.
Но меняет его источник.
Она становится пространством возможной десекуляризации, то есть возвратного обретения сверхъестественного.
Современный человек, уже прошедший через критику и сомнение христианства, снова может пережить по Ренану новую встречу с абсолютным, но уже говорит на языке эстетической меры.
Происходит своеобразная абсолютная формализация эстетики, набор исторических артефактов обретает трансисторическое значение.
Думаю, это важная отправная точка разговора об античности, которую важно зафиксировать.
Сам я отношусь к этому довольно критически, но об этом в следующем посте.
