Британский дипломат Найджел Гулд-Дэвис опубликовал в журнале The Spectator критическую статью в адрес российской демократической оппозиции. Он упрекает оппонентов Путина в том, что мы защищаем интересы российского народа, и настаивает на том, что это вредит безопасности Европы.
Статья отражает новый тренд в политической мысли Запада и, несомненно, требует нашей реакции. Российская оппозиция действительно защищает свой народ. Однако это никак не противоречит интересам безопасности Европы. Напротив — долгосрочная безопасность Европы невозможна без появления демократической России.
Сегодня в The Moscow Times вышла моя программная статья, в которой я отвечаю господину Гулд-Дэвису и его единомышленникам.
Это важная дискуссия и о сегодняшних реалиях, и о будущем.
* * *
В своей статье «Does Russia’s exiled opposition want what’s best for Europe?» британский дипломат Найджел Гулд-Дэвис поднимает важную тему взаимоотношений Европейского Союза с российской демократической оппозицией. Однако главный вывод автора кажется мне ошибочным.
По сути, господин Гулд-Дэвис утверждает, что интересы российской оппозиции в изгнании и задачи безопасности Европы вступают в противоречие. Я же убежден в обратном. Более того, с моей точки зрения, долгосрочная безопасность Европы невозможна без появления демократической России.
Стоит признать, что автор статьи справедливо описывает действия Кремля как глобальную угрозу безопасности Европы. Путин ведет агрессивную войну против Украины. Но одновременно он ведет и гибридную войну против западных стран, используя пропаганду, кибератаки, шпионаж и диверсии.
Разумеется, Европа может и должна защищаться. Помощь Украине, санкции, контрразведка и миграционное регулирование являются законной частью политики безопасности. С этим нет смысла спорить. Но здесь же встает вопрос — какая стратегия обеспечит Европе настоящую безопасность?
Из логики статьи господина Гулд-Дэвиса следует, что защищать Европу следует прежде всего ужесточением ограничений, дальнейшей изоляцией России и строительством политических и миграционных барьеров. Эту стратегию можно было бы назвать «политикой высоких стен».
Я же предлагаю иную политику — столь же последовательную, но более прагматичную и дальновидную.
Понятно, что спустя четыре с половиной года полномасштабного вторжения в Украину Европа не может быть так же открыта и дружелюбна по отношению к России, как раньше. Санкционные меры, направленные против военной машины Путина и против его многочисленных агентов, конечно, обоснованны.
Однако вряд ли возможно решить проблемы безопасности Европы исключительно запретами, санкциями и миграционными ограничениями. Изоляция России многим кажется простым решением сложной задачи. Кажется, что чем меньше контактов с русскими, тем безопаснее станет жизнь в Европе. Но нет, это лишь создает иллюзию безопасности.
Забор между Россией и Европой вряд ли всерьез помешает спецслужбам Кремля продолжать свою активность в западных странах. Ведь у шпионов всегда найдутся фальшивые документы и другие ресурсы, которыми их снабдит государство. К тому же агентам Путина вовсе не обязательно быть уроженцами России. Не секрет, что многие диверсии в Европе российские спецслужбы совершают руками иностранцев, которых вербуют и которым платят деньги.
Каким образом, например, помешала Путину заморозка в Германии программы гуманитарных виз для антивоенных россиян и оппозиционных беларусов?
Вряд ли кто-то из кремлевских шпионов или диверсантов пытался легализоваться в Европе с помощью этой программы. Для них это не создало трудностей. А вот для той части российского общества, которая стремится к свободе и демократии, такое решение немецкого правительства стало деморализующим ударом.
Ведь в России продолжаются политические репрессии, и за высказывания против Путина и против войны людей сажают в тюрьмы каждый день. Я хорошо знаю, о чем говорю, потому что сам провел за решёткой в России два года из-за публичного несогласия с нападением на Украину.
