🤩Сначала их кожа стала серой, потом зеленоватой с кровавыми прожилками, а потом и вовсе почернела. Животы чудовищно раздулись, натянув ткань рубашек. Из уголков рта Рона тонкой струйкой текла тёмно-бурая вонючая жидкость, которая капала на скатерть и впитывалась в ткань, оставляя несмываемые пятна. Глаза Драко, когда-то такие красивые и выразительные, затянула мутная, зеленовато-молочная плёнка...у Блейза один за другим отвалились ногти, оставив после себя пустые розово-чёрные лунки. У Тео на шее лопнула кожа... и из трещины лениво выползли белые, слепые личинки. Они ползали по воротнику, ключицам и скрывались в складках ткани.
Запах в сторожке стал невыносимым, напоминая тяжелое, непроницаемое покрывало... Мухи роились густыми чёрными облаками, садились на лица, на открытые раны и на незрячие глаза. Грейнджер лишь лениво отмахивалась от них, морщась, будто от лёгкой досады.
— Перестаньте разыгрывать этот спектакль! — хрипло шептала она, недовольно поджимая посеревшие губы: — Я же вижу, что вы живые. Просто злые на меня и хотите, чтобы я попросила прощения. Хорошо. Простите. Я больше не буду обижаться. Только… перестаньте.
Недели тянулись одна за другой, но Гермиона словно не замечала времени. С какого-то момента оно больше не существовало для нее...
Она почти ничего не ела. Иногда жевала сухие листья или кору, которую находила у порога и пила дождевую воду из чёрной лужи, в которой плавали утопленные жуки. Иногда часами говорила с ними, пересказывая одну и ту же историю снова и снова. Иногда сидела неподвижно сутками, глядя в одну точку пустыми, лихорадочно блестящими глазами. Разум предал её и порой ведьме казалось, что холодные пальцы Драко поднимаются и гладят её по щеке или Теодор наклоняется и касается губами её запястья. Иногда она слышала, как Рон что-то бормочет глухим, сдавленным голосом, а Блейз смеётся над шуткой, которая известна только ему... а потом они снова принимались рассказывать ей свои истории и Грейнджер расплывалась в мечтательной улыбке, замирая на месте...
К концу первого месяца лица уже нельзя было узнать.
Кожа обтягивала черепа тонкой, потрескавшейся плёнкой. Губы оттянулись, обнажив пожелтевшие зубы в вечной, жуткой ухмылке. Глаза полностью провалились, оставив чёрные дыры, из которых иногда выползали личинки. От лица Драко осталась лишь бледная маска, обрамленная серебристыми волосами, которые сыпались на скатерть при каждом движении воздуха. Грудная клетка у всех парней просела, а животы начали опадать, источая новый, ещё более тяжёлый запах.
Гермиона всё равно поправляла ему воротник дрожащими пальцами и шептала, нежно касаясь губами шероховатой кожи на скуле трупа и доверчиво заглядывая в пустые глазницы:
— Я знаю, ты все еще рядом. Любовь моя, помнишь? мы же поклялись друг другу...я рядом, слышишь? всегда...
В начале второго месяца дверь сторожки наконец открылась и внутрь шагнул Люциус Малфой, который решил искать пропавшего сына при помощи родовой магии...и она привела его сюда...
Зловоние, которое лорд от неожиданности вдохнул полной грудью, не поддавалось никакому внятному описанию, разъедая глаза и сковывая дыхание. Натужно закашлявшись, он согнулся пополам, закрыв лицо рукавом мантии. Глаза щипало. По горлу стремительно карабкался горький комок желчи. Сделав над собой усилие и как следует прокашлявшись, Люциус медленно выпрямился и все-таки переступил порог.
Четыре тела. И девушка, которая едва дышала, сидя среди них с пустым, блаженным выражением лица, сложив руки так, словно баюкала на руках младенца. Расслабленно улыбаясь, ведьма едва слышно рассказывала сказку несуществующему младенцу про белоснежного дракона и пушистую выдру...
Люциус молча обошёл стол. Осмотрел одежду трупов, степень разложения, следы старой магии, количество личинок, цвет кожи и состояние волос. Потом тихо, проговаривая мысли вслух, произнес:
— Около месяца. Возможно, чуть больше...
Гермиона не отреагировала даже когда лорд Малфой осторожно коснулся её плеча, окликнув по имени. Все так же продолжала улыбаться куда-то в пустоту и в этой улыбке было столько нежности, что становилось тошно.
Он вынул палочку и наложил на нее мягкое оглушающее заклятие. Грейнджер с тихим вздохом осела ему в руки — лёгкая, как маленькая птичка с полыми костями...Стараясь не смотреть на разложившееся тело единственного сына, лорд Малфой стремительно покинул проклятую сторожку и запустил в воздух рубиново-красную сигнальную искру....Очень скоро к заброшенному домику лесника прибыли колдомедики и ментоцелители. Тела увезли в морг в закрытых, плотно запечатанных пакетах, а Гермиону — в больницу Святого Мунго, в отделение, откуда редко возвращаются.
Позже, стоя на опушке леса и глядя, как последний луч солнца гаснет между стволами деревьев, а небо усеивает россыпь холодно мерцающих звезд , Люциус Малфой молчал, обдумывая одну самую, важную, пожалуй, мысль:
"Самым лучшим и верным другом человеку всегда был, есть и остаётся он сам.
Но когда он предаёт себя…
или когда собственный разум вдруг, не вынеся потрясений, выпавших на долю этого человека, предаёт его…
остаётся лишь надеяться на милосердие тех, кто ещё способен его проявить...
И все-таки... даже на это милосердие рассчитывать не всегда стоит..." От автора: Совершенно неважно какой вы выберете для себя эпилог в этой истории. Важно лишь, чтобы "самый лучший друг" никогда не предал вас.🤩 #комфорт #драмиона #helga_sol
