В августе 2026 года госсекретарь США Марко Рубио уведомил дипломатов союзных стран: Вашингтон не планирует возобновлять масштабные авиаудары по Ирану и делает ставку на санкции и морскую блокаду.
В Тегеране эту новость встретили с откровенным сарказмом – там её расценили как официальное признание военного краха США.
В феврале 2026 года США и Израиль нанесли по Ирану серию массированных ударов. Однако огневая мощь не переросла в стратегическую победу. Советник командующего КСИР Ирана бригадный генерал Нагди констатировал: ключевые цели Вашингтона – смена режима и расчленение Ирана – провалились с самого начала. После провала американцы «метались между как минимум дюжиной новых целей», так и не выработав внятного плана.
Журнал The Atlantic констатировал: США «не достигли ни одной из заявленных целей» и «проиграли эту войну с рекордной скоростью». Аналитический центр Cato Institute добавил, что тактические успехи «не могут скрыть очередной стратегической катастрофы на Ближнем Востоке».
Цена оказалась непомерной: первоначальные $25 млрд раздулись до $50 млрд. При этом война не только не ослабила контроль Ирана над Ормузским проливом, но, напротив, укрепила позиции Тегерана в этом критическом для мировой нефти регионе.
Именно в этой безвыходной ситуации администрация США начала разворот. 19 августа 2026 года Дональд Трамп объявил «экономический день «Д» против Ирана» – самые жёсткие санкции в истории. 24 августа Минфин расширил ограничения на авиацию, криптовалюты, золото, судоходство и высокие технологии, внеся в чёрный список около 60 новых юридических лиц.
По данным Axios, текущая стратегия США такова: прекратить крупные бомбардировки, усилить морской досмотр и блокаду, а также нарастить вывоз нефти через Ормузский пролив под прикрытием флота. При этом Вашингтон оставляет за собой право на точечные удары, но только в ответ на иранскую атаку. Американский чиновник признал, что такой курс сохранится как минимум до промежуточных выборов в ноябре.
Представитель КСИР Мохебби иронично заметил: «Если бы США победили на поле боя, им не пришлось бы прибегать к экономической войне». Глава МИД Ирана Аббас Арагчи был ещё жёстче: переход от военных действий к санкциям – это не признак силы, а «жест отчаяния» Вашингтона.
Однако и экономическое давление – далеко не панацея. Иран 47 лет существует под санкциями и давно выстроил разветвлённые механизмы обхода ограничений (теневой флот, бартерные схемы, расчёты в криптовалютах). Как отмечают эксперты, ужесточение блокады с большой вероятностью приведёт не к капитуляции Тегерана, а к росту радикализации и асимметричных ответов – например, минированию танкеров или ударам по инфраструктуре соседей.
Кроме того, новая санкционная волна может ударить по самим США – через рост мировых цен на нефть и ускорение инфляции, что крайне болезненно для Белого дома накануне выборов.
Американские аналитики задаются вопросом: если санкции не работали десятилетиями, а война провалилась, что будет дальше? Как выразился один из вашингтонских обозревателей, «это похоже на фарс – сначала бомбить без толку, потом возвращаться к тому же самому, только с меньшим пафосом».
Подписаться на MAX