Сегодня весь просвещенный мир отмечает 198-летие со дня рождения великого русского писателя Льва Толстого. «Культурный шок» не мог пройти мимо этой знаменательной даты и обратился к современной поэзии за помощью в праздновании.
Лев
1.
«Жизнь не игрушка, а трудное дело», –
ясно представилось мальчику Лёве.
Так и поехало, и заболело,
и заловило на брошенном слове
в добрую почву, в хороший суглинок,
чтоб в сентябре собирать яровые,
чтоб не топтали сапог и ботинок
сорные наши цветы полевые.
«Кто мы и что мы?» – извечные мысли,
из-за которых не видно покоя.
Но хоть к кому ты себя ни причисли,
нету ответа на «что я и кто я».
Каждый поступок наш – это улика
в пользу души против слабого тела.
Мы - незабудки, вьюнок, повилика,
клевер, ромашка, подснежник, омела...
2.
Время уходит и тает в тумане,
не прибавляя ума.
Летом с телегой забыли про сани,
и наступила зима.
Так заигрались беспечно, что даже
не подготовились мы.
Детство и юность – убежище наше
от неизбежной зимы.
Где же горячий песок под ногами,
темная зелень травы?
Кончилось все, и повисло над нами
грязное небо Москвы.
Кончилась яснополянская нега,
и наступил холодок.
Женщину лепим из мокрого снега
и заливаем каток.
Что бы мы там от себя не скрывали,
а все равно дураки.
На ноги долго и трудно вставали,
чтобы отбросить коньки.
3.
Только заговорил про веру
в свет божественный и добро,
тут же русскому офицеру
прилетает к ногам ядро.
Не взорвался снаряд случайно.
Бог сберег или повезло –
это главная в мире тайна,
то же с верой в добро и зло.
Всех убитых, конечно, жалко,
но театр войны таков.
В сентябре пересохла Джалка,
обнажила тела врагов.
Там, на юге, белеют кручи
недоступной еще стены.
Гениальный и злой поручик
отрекается от войны.
Эта истина прописная
не открыла еще ему
артиллерию у Дуная
и тяжелые дни в Крыму.
4.
Человечек был простой,
но его сломали.
И теперь он – Лев Толстой.
Не сойдет с ума ли
от поломки человек?
Тяжко жить на свете.
Был хотя бы оберег –
табачок в кисете.
Но и этот отсырел
на плохой погоде.
Человечек постарел,
стал профнепригоден.
У него со всех сторон
сплошь дурные люди.
Ничего не хочет он,
никого не любит.
Если чисто и свежо,
ищет он подвоха.
Здесь ему нехорошо,
там и вовсе плохо.
Уронил в траву пятак –
потерял пять гривен.
Все не то и все не так,
сам себе противен...
Посреди кавказских трав,
в безмятежной лени,
«...тот, кто счастлив, тот и прав...», –
порешил Оленин.
И пошел, куда глаза
смотрят одиноко.
Впереди гремит гроза
и блестит дорога.
5.
Есть оплошности и огрехи
у любого, а потому
всех разделают под орехи,
как предстанем по одному.
Кто-то делает все, что хочет,
кто-то прячется ото всех.
Первый раз запевает кочет,
намекая на страшный грех.
Повторяются крики эти
на второй и на третий раз
для того, кто сидит в карете
по дороге на Арзамас.
Это альфа или омега,
темнота или белый свет?
Посмотрите на человека:
он потерян, когда раздет.
Было счастье не за отрогом,
а всего лишь за той верстой,
где не спорит с единым Богом
человеческий граф Толстой.
И выходит, что в этом споре
от пытливости и ума
возникает уже не горе,
а пожизненная тюрьма.
6.
В Ясной Поляне вечерний мрак
нашей смешанной полосы.
Вместо положенного «тик-так»
«кто ты – что ты» стучат часы.
Был Севастополь, была Чечня,
где букашкой лежал в траве.
«Но что останется от меня?»
– бьется страшное в голове.
Не важно, чем ты свое снискал,
серебром или же сохой,
ведь человек по природе мал,
не хороший и не плохой.
Вот и выходит, что нечем крыть:
честный горец или абрек,
трудное дело – на свете жить,
если понял, что человек.
7.
Начальник станции Озолин
смотрел в окно.
Он жизнью был вполне доволен,
притом давно.
И наблюдая блеск осенний
жд-путей,
не ждал от жизни потрясений
и новостей.
Он не желал другого, то есть
судьбы иной.
Но вечером прибудет поезд,
а в нем – больной.
И на озолинской постели
большой пастух
по истечении недели
испустит дух.
А дальше будет тела вынос,
пойдет кортеж,
в котором (ты уж, Лев, прости нас)
стада все те ж...
Роман Сорокин
💬 Подпишись на «КУЛЬТУРНЫЙ ШОК»
