А вот и обещанный отчёт(в двух частях) о воскресной прогулке по долине р. Яузы в московской части Лосиного острова от Иннокентия Паршкова! Надо сказать, прогулка выдалась на славу: и детям, и взрослым — всем досталось впечатлений. Но обо всём по порядку.
Итак, начав своё путешествие от ст. МЦК Белокаменная, мы прошлись вдоль Богатырских прудов и собственно реки Яузы, после чего двинулись на север вдоль ЛЭП и вернулись обратно. Маршрут наш проходил через «полуокультуренные» лесные дорожки, которые в разгар жаркого летнего дня тщательно выкашивались по периметру бойцами «Жилищника». Столь наглым вмешательством в жизнь леса эти персонажи не оставили равнодушным никого из присутствующих. Но таков путь «града обреченного» по имени Москва: никакой целесообразностью здесь давно уже никто не интересуется. Все или делают деньги, или делают, что им сказали (за деньги). С досадой перебросившись взглядами, мы приняли правила игры и продолжили своё путешествие.
Однако, стойкое ощущение присутствия человека никуда не делось: флора местных лесов, лугов и водоёмов пестрила наиполнейшим набором инвазивных растений — хоть атлас составляй! Рейнутрия, канадские золотарник и мелколепестник, недотроги, галинзоги, астра, борщевик (иногда «на голову» перераставший окрестные кустарники) — весь этот длинный перечень инвазий создавал впечатление, что мы вышли прогуляться по какому-нибудь мексиканскому чапаралю или по сахалинским сопкам, но уж точно не по Европейской равнине. Внимательный читатель заметит, что даже на общей фотографии мы с группой стоим на фоне стены из золотарника под тремя красными дубами, кое-где обвитыми девичьим виноградом. В целом, по периферии от путей МЦК в Лосином острове сформировался эдакий «анклав» североамериканской флоры — простаивает значительный потенциал ландшафтного заказника для западных туристов!
Но не будем уделять слишком много внимания иммигрантам (в Москве это и так делают все, кому не лень) — перейдём к коренным обитателям здешних мест. Так, в мелколиственном лесу недалеко от железной дороги уже поспели первые ягоды — ландыш, майник двулистый, вороний глаз. Их все присутствующие рассматривали с особым вниманием — чтобы верпдь не перепутать со съедобными двойниками. Был также и неоднократный мастер-класс по нахождению отличий между двумя, с первого взгляда, очень похожими видами лопуха — малым и паутинистым. Это задание далеко не всем оказалось по плечу, поскольку оно требует определённой насмотренности на эфемерный войлок в межкрючковом пространстве у паутинистого лопуха и его отстутствие у малого.
Разглядывая мох и трутовики на выворотнях, мы неожиданно натолкнулись на неопознанный объект яйцевидной формы. Среди публики высказывались предположения о принадлежности оного к самым разным систематическим группам — от дождевиков до лесных уток. Но чутьё меня не подвело — стоило разрезать находку, как всё сразу встало на свои места. Перед нами оказалась недоспевшая форма весёлки обыкновенной (Phallus impudicus) — про её биологию я уже рассказывал в одном из отчётов по Горенскому лесопарку, так что сильно в те же подробности углубляться не буду. Скажу лишь, что бурая часть плодового тела соответствует гименофору, содержащему споровый материал. Когда вольва «яйца» лопается, эта слизь стремительно вздымается на ножке со скоростью до 30 см/час, что делает весёлку одним из самых быстрорасиущих организмов на планете. Молодые яйца пригодны к употреблению в пищу, но этот экземпляр мы единогласно отнесли к категории музейных экспонатов, покушаться на которые вправе разве что слизни, да различные грибные комарики.
По пути вдоль прудов мы в очередной раз поговорили о сукцессии и эвтрофикации водоёмов, я попытал удачу в ловле лягушек сачком, а младшие участники похода составили мне компанию.