Religion — June 2026

Платизма - такая красивая, утонченная, но такая ненавистная для экспертов.

Открыл эту подкожную мышцу   Клавдий Гален ещё во втором веке нашей эры.

Из-за строгого религиозного запрета на вскрытие человеческих тел в Римской империи, он проводил  вскрытие и исследование животных (чаще всего свиней, обезьян и собак).

Он обнаружил тончайший розоватый слой мышечных волокон, тянущийся от края нижней челюсти к ключице, и описал эту её как " как тонкую, перепончатую, лежащую прямо под кожей" и дал ей название «платизма» (от греческого слова platys — плоский или широкий).

На фотографии, можно сказать, идеальная  работа эксперта из атласа по судебной медицине.

Почему она ненавистная? Потому что выделять платизму это то еще ювелирное мероприятие. Нужен хороший острый скальпель. И аккуратно, медленно, оттягивая кожный лоскут с подкожной клетчаткой, делать разрезы, отделяя их от самой мышцы. А она предательски любит остаться на лоскуте, порваться, очень тонкая, "ускальзывающая". Она бывает более дряблой, что усложняет задачу. Ткани окружающие могут быть также более дряблыми или отечными. Это зависит от большого ряда факторов, от возраста, например, или от посмертных изменений трупа.

Помню, как все случаи повешения были нашими, у молодых экспертов, чтобы оттачивать навык. Подходил заведующий "ну что там? Научились выделять платизму?".

Вы спросите, а для чего такая работа на секции? Платизма, как и другие анатомические структуры шеи обязательно подлежат послойному исследованию при случаях травмы шеи, по большей части, в результате её сдавления с развитием механической асфиксии. Мы ищем там кровоизлияния, на ней хорошо отпечатываются странгуляционные борозды, где мышца становится более плотная, сухая, серая.

Ух, как вспомню эти два состояния: "ну красота" и "ну опять двадцать пять, руки из ж... следующее повешение опять моё". Так и работалось молодому эксперту, но было это давно и правда.

Знаменитый русский путешественник, организатор туризма и курортного дела в России Григорий Георгиевич Москвич так описывал виды Владикавказа в Практическом путеводителе по Кавказу 1910 года: «Замѣчательно красива панорама на всю цѣпь горъ съ площадки церкви на Осетинской слободкѣ, откуда видъ, особенно при заходѣ солнца, не поддаётся описанiю.» Интересно, что выпущенные им путеводители по Москве, Крыму и др. так же печатались в типографии города Владикавказ.

📍 На фотографии изображён Воскресенский собор Новоиерусалимского монастыря.

📍 Храм построен в 17 веке по инициативе патриарха Никона. Идея Никона состояла в том, чтобы повторить Храм Воскресения в Иерусалиме.

باز هم ژیژک:

Žižek has once again written something about Iran, but this time in his own defense. Yet he has once more shown that he knows very little about Iran and that his knowledge does not go beyond that of domestic reformist journalists. Linking the state and violence to philosophy was a projection by a group of power-holders and politicians who had been deprived of the spoils of the revolution. They carried out this projection, of course, with the help of their hired pen-pushers in order to show that they had played no part in the regime’s violence. We know these people in the political arena as “reformists” and in the realm of cultural production as “religious intellectuals.” In reality, not only did the state and its overt and covert violence have nothing to do with philosophy and philosophers, but they took shape and advanced in complete detachment from philosophy and thought. It has always been this way; no government has ever had any relation to philosophy—not even to philosophies that were opposed to freedom and democracy. Governments, even if their leaders have studied philosophy, derive their directives from the rituals of power, not from philosophy, because philosophy essentially does not issue directives. Philosophy, in its essence, poses questions, and even if a philosopher gives an inhumane answer to that very question, it again creates an opening for further questioning. This is the essence of philosophy, which is bound up with “freedom.” A philosopher may submit to power and become a beast of burden for the master of politics, but this servitude has nothing to do with philosophy, just as he can engage in any activity, even run for president and seize power. But Žižek, like the reformist jesters, with astonishing naivety conflates philosophy with the actions of the philosopher and, in his analyses, sinks to the level of an Iranian reformist journalist. Perhaps Mr. Žižek should directly read some works of Iranian philosophers, although I doubt he is capable of understanding certain philosophical discussions of our contemporary thinkers. In any case, my suggestion is that instead of searching news sites, he read the works of people such as Seyyed Javad Tabatabai, Aramesh Doustdar, Reza Davari Ardakani, and Seyyed Ahmad Fardid, and not merely content himself with the political statements of these thinkers.

Yours sincerely, Akbar Jabbari

@drakbarjabari