Вчера я шла с высокой альпийской горы одна пешком. Почему так вышло — это другая история, тоже смешная, но эта мне сейчас нравится больше.
В общем, шла.
Сарафан красиво развевается. Пахнет травами и швейцарским благополучием. Кругом ни души.
Так постепенно я приблизилась к гольф-клубу, в котором, на первый взгляд, не водилось ни одного гольфиста. Зато вдоль дороги водились очень хорошие малиновые кусты.
Я немедленно в тот куст залезла и стала в нем хищно питаться.
В этот момент прямо у меня за спиной резко остановился карт — это такая гольфическая машинка для людей, которые не ходят пешком даже между лунками.
В машинке сидят мужик и тётенька. Оба в белом. И молча на меня смотрят. Ну, может, передача у них заела, я не знаю. Или они думают: ну как же мы сейчас полезем в эту малину в белых штанах, надо было надеть что-то немаркое.
И я через плечо тоже молча на них смотрю. Вообще я уже впитала в себя всю европейскую доброжелательность, мерси и бонжуры, но когда речь идёт о хорошем кусте малины, я становлюсь неприветливой. Потому что, поймите меня правильно, я его первая заняла.
Белые люди немножко смотрят, как незнакомая женщина кормится с куста, и карт медленно уезжает.
Ну уехали и уехали. Я доела всю малину в периметре и пошла дальше.
А за поворотом меня уже ждёт тот белоштанный мужик, теперь без тётеньки, и, оказывавшись англичанином, с глубоким чувством говорит:
— Мадам! Мы имели такое невероятное впечатление. Вы сделали наш день. Такая потрясающая картина! Мы расскажем всем в Лондоне. Вы с таким аппетитом ели дикие придорожные ягоды сидели в кусте и жрали немытую малину, как дикая медведица. Бьютифул. Ваш образ навсегда в моем сердце. Откуда вы, моя жовиальная царица?
И тут я могла, конечно, сказать, что я Мария с Пелопоннеса или Кармен из Андалусии. Но я, вас, товарищи, не подвела. И сказала, что я из России — страны, где каждый малиновый куст занят красивой женщиной, либо медведем, либо под ним сидит babushkа.
— Эмэйзинг! — обрадовался англичанин, потому что его пазл наконец сложился.
А я ушла прочь, загадочно улыбаясь и прислушиваясь к струнам внутренней балалайки.