Я больше не провожу живые мероприятия
Одно время я так говорила. С таким спокойным лицом человека, который посчитал юнит-экономику.
На самом деле было вот что.
В 2025 году я собирала в Петербурге воркшоп про стыд. Планировала сорок человек - я обычно столько и собирала. Помещение на шестьдесят, напечатанные материалы, деньги за печать. Пришло восемь. В здании не работал ни один туалет и не было кафе, так что даже воды выпить было негде.
Воркшоп я, разумеется, провела.
А потом полтора года не делала живых мероприятий. После него были и другие, которые не собрались.
Вывод я сделала мгновенно и не про воркшоп, - со мной что-то не так.
Сверху надстроила этаж поприличнее: живые мероприятия нецелесообразны. Никакого стыда, чистая целесообразность.
Арнольд Бейссер, психиатр и гештальт-терапевт, в 1970 году сформулировал вещь, которая мне до сих пор кажется неудобной. Изменение происходит не тогда, когда человек старается стать другим, а тогда, когда становится тем, кто он есть.
Пока вы тянете себя за волосы в сторону идеальной версии, вы стоите на месте.
Посмотрите, что я делала. Я старалась быть терапевтом, который не промахивается. То есть кем-то, кем я не являюсь.
Из такой попытки не выходит ничего, кроме бездействия. Не делаю - не промахиваюсь. И чем больше проект, тем убедительнее звучит «нецелесообразно».
В эту субботу у меня было мероприятие с лошадьми.
Внутри себя я вела его под грифом «пугаться и делать». Боялась ровно одного: что оно не соберется и ляжет в ту же копилку, что и воркшоп про стыд.
Оно собралось. Пришло восемь человек, не считая нас.
Восемь. Ровно столько же, сколько полтора года назад означало, что со мной что-то не так.
В этот раз это означало, что все получилось.
Разница не в цифре. Разница в том, что цифра перестала быть про меня целиком. Несобравшееся мероприятие не делает меня плохим специалистом и плохим человеком. Оно требует разбора: что именно я сделала не так с площадкой и с анонсом. Это работа, а не приговор.
Почему в одиночку это почти не разворачивается
Стыд велит спрятаться - и тем самым отрезает единственное место, где он мог бы разжаться.
Он держится на невысказанной уверенности: если люди увидят меня настоящую, они отвернутся. Пока это не проверено, уверенность работает как факт. А проверить ее наедине с собой нельзя в принципе.
Поэтому больше всего в своей работе я люблю группы.
Смотрите, что там происходит. Дома, на работе, с друзьями у людей есть готовое представление о вас. Оно сложилось годами, у каждого свой интерес, и все давно знают, какую роль вы играете. В группе этого нет. Там сидят люди, у которых нет заранее заготовленного способа к вам относиться. Они относятся так, как относятся.
И человек постепенно начинает видеть себя не по образу, который ему выдали дома, и не по тому, который он сам про себя сочинил, а по тому, что есть. Достраивает себя до целого.
А вот дальше начинается самое интересное. С настоящим собой уже можно что-то делать. С придуманным нельзя - его можно только защищать.
У меня в графе «нецелесообразно» полтора года лежало «мне страшно». А что лежит у вас?
#маша_как_это_работает