В 2010 году писательница и феминистская активистка Сьюзен Фалуди написала очень важное эссе «Американская Электра. Ритуальный матрицид феминизма».
До этого она издала книгу «Backlash: необъявленная война против женщин Америки», где рассматривала, как патриархат сопротивляется обретению женских прав. На русский язык переведен отрывок из этой книги: «Великая женская депрессия: женщины на грани нервного срыва» — как психиатрические инструменты используются, чтобы лишить женщин доступа к оплачиваемому труду и отрезать нам крылья.
«Если что-то и угрожает эмоциональному благополучию женщин, то эта сама реакция на феминизм, которая прилагает огромные усилия, чтобы снизить социальный и экономический статус женщин — два основания для хорошего психического здоровья. Даже одно из руководств по „выгоранию“ признает, что „существует прямая связь между сексизмом и женским стрессом“».
Благодаря авторке закрытого канала «Осторожно, окрашено!» эссе «Ритуальный матрицид феминизма» теперь доступно для чтения на русском языке:
Первая часть
Вторая часть
Весь текст в фемвики
Фалуди не дает нам ответов — она формулирует важные вопросы, показывая, как отсутствие преемственности и внутренняя мизогиния способствуют повторяемости одних и тех же кризисов в феминизме.
«Глория Стайнем недоумевала по поводу тенденции относиться к феминизму „как к гигантской матери, которую считают ответственной почти за всё, в то время как патриархату выражают предельную благодарность за те мелкие поблажки, которые он оказывает“.»
Ритуальный матрицид растет из ненависти к матерям. Всем нам знакомо желание отказаться жить так, как наши матери, разорвать с ними связь, отказаться от того, что они нам внушают — даже при хороших отношениях с матерью, потому что мы действительно не хотим жить так, как жили они. Мы не хотим стать ими — искалеченными патриархатом, усталыми и злобными, отказавшимися от того, о чем мечтали в юности.
«Показательно, что одной из других крупных радикальных феминистских демонстраций 1968 года были шуточные „похороны“ традиционной женскости на Арлингтонском кладбище, где молодые женщины осуждали „материнскую“ роль. Отпевание матери было популярным мотивом. В новом движении за освобождение женщин господствовало отношение, которое фем-поэтесса Адриенн Рич знаменито диагностировала как „матрофобия“. „Тысячи дочерей видят в своих матерях тех, кто преподал им компромисс и ненависть к себе, от которых они стремятся освободиться, — тех, через кого неизбежно передавались ограничения и унижения женского существования“, — писала Рич в книге Of Woman Born. „Мать олицетворяет жертву в нас самих, несвободную женщину, мученицу“»
Так было не всегда — первое поколение суфражисток, наоборот, демонстрировало сплоченность между матерями и дочерями, но, как только им удалось добиться избирательного права для женщин, наступила обратная реакция — backlash — патриархата. В популярном дискурсе мать превратилась в невежественную устаревшую фигуру, в то время как перед дочерью лежали тысячи возможностей — правда, строго очерченных пределами гендерных ожиданий. Но в начале 20 века казалось, что все права уже достигнуты и феминизм не нужен.
Эту иллюзию успешно разоблачило второе поколение феминисток — только для того, чтобы третья волна отринула их достижения и вклад, наследуя от предшественниц только одно: ненависть и разрыв с матерями.
«Во многих отношениях политика третьей волны и постмодернистские гендерные исследования сместились с поля битвы доктринального освобождения женщин 1970-х на интеллектуальную игровую площадку телесной демонстрации и дружественной поп-культуре теорию — феминизм, как выразилась Кортни Мартин, который больше „о том, чтобы тебя замечали“. Тем самым они попали в ловушку 1920-х, используя коммерциализированное эрзац-„освобождение“ для подрыва политической мобилизации своих матерей».
Вместо преемственности знаний и расширения возможностей от поколения к поколению феминисток передается только одно — «наследие отсутствия наследия».
Через 13 лет после публикации эссе о ритуальном матрициде Виктория Смит выпустила книгу «ВедьМЫ» — о том, как женщины среднего возраста стали главными врагинями человечества, и полнее раскрыла тему отрицания и стирания опыта между поколениями женщин.
Ненависть к женщинам, которые не хотят и/или не могут быть «полезными» для патриархата пронизывает все наше общество и она умеет хорошо маскироваться:
«Женоненавистники, как бы они себя ни называли и где бы ни находились, наделяют своих жертв такой силой, что их собственные угрозы начинают звучать благородно и отважно — эдакие аутсайдеры, борющиеся за правое дело».
Поступки и решения бенефициаров патриархата остаются за кадром, ведь у патриархальных агентов всегда есть готовый ответ на вопрос, в ком проблема — и идеальной мишенью становится женщина средних лет, ведь, пока гнев направлен на нее, «другие способы минимизировать насилие, а также облегчить боль, страдание и одиночество остаются в стороне».
С горьким сарказмом Смит пишет:
«Все умные, современные люди знают: если вы смотрите жесткое порно, это не значит, что вы фантазируете об убийствах женщин, и именно феминистки, выступающие с критикой такого порно, создают стигму, которая заставляет мужчин желать смерти секс-работницам. Аналогично мужчины, угрожающие насилием женщинам, не призывают таким образом к насилию, а вот женщины, которых возмущают эти угрозы, только этим и занимаются. Слова ничего не значат, если только их не произносит женщина — в таком случае они приравниваются к насилию, и самозащита просто необходима.
Вот кого вас учат бояться. Не мужчин, способных вас убить, а женщин, которые этого не сделают».
В книге Смит мне ужасно нравится, что в конце она пишет:
«Я абсолютно уверена, что многое, о чем я тут говорю, окажется заблуждением: если не для меня в будущем, то для других, а если не для них, то уж точно для меня в прошлом».
Такое четкое понимание — невероятно редкая вещь. Мы все можем — и будем — ошибаться. Мы можем — и даже должны — менять свои мнения и взгляды. Мы можем отказываться от того, что писали раньше и писать что-то другое.
Потому что мы развиваемся и меняемся, и чем больше мы узнаем, тем большего мы еще не знаем. Наши ошибки и мнения, которых мы больше не разделяем — это ступеньки на бесконечно длинной лестнице познания. Застыв на месте, отказавшись ошибаться и спотыкаться, мы покроемся плесенью и превратимся в карикатуру на самих себя.
Но такая позиция противоречит патриархальному порядку, в котором идеальная женщина не стареет, не меняется и остается неподвластной ни опыту, ни травмам.
«Социальный конструкт женственности», пишет Смит, «подталкивает нас сопротивляться переменам».
«Наш долг — бороться с попытками пресечь наше общение друг с другом, отказать нам в биологических и поколенческих связях, навязать нам стандартно мужские нарративы жизненного цикла и убедить нас в том, что женщина — грифельная доска, с которой можно все стереть, записав то, что хочешь внушить новому поколению. С каждым годом в нас крепнет уверенность: „новая“ женщина, эта застывшая в стеклянном гробу принцесса, на самом деле даже не жива, и мы просто не можем делать ставку на феминизм, желающий нашей смерти».
Сьюзан Фалуди написала блестящее эссе о том, что происходит, когда женщины отрицают саму идею изменений в себе. Виктория Смит продолжила ее работу и дала нам надежду на то, что межпоколенческий разрыв между нами удастся преодолеть.
#женскийкруг #читательскийдневник #радфеманалитика
