Лавров о новом мировом беспорядке. Пять неочевидных выводов из интервью Лаврова. Прочитал большое интервью министра иностранных дел и №1 в списке «Единой России» на выборах в Госдуму – Сергея Лаврова для РБК. Если вынести за скобки привычные слова об обмане Запада, внутри обнаруживается довольно цельная картина мира глазами советско-российской дипломатии. Пятерка интересных моментов, как мне кажется.
Лавров говорит, что многополярность наступила, но нового мирового порядка пока нет. И эта трансформация может занять целую эпоху и живущее сегодня поколение вообще не увидит ее окончательной конфигурации. Прямо как Ленин говорил про коммунизм. Это важная оговорка. Очевидно, Лавров больше не ждет, что прежний американский порядок сменится какой-то готовой и устойчивой системой БРИКС. И нынешняя ситуация – это такое долгое межвременье. Старые правила уже не работают, а новые некому установить. Поэтому главным ресурсом становится не столько сила, сколько способность государства десятилетиями жить в условиях неопределенности.
Главный спор вокруг Украины уже не только о территориях. Самая важная часть интервью касается Анкориджа. По версии Лаврова, Россия приняла американское предложение, основанное на сложившихся реалиях, а главным нерешенным вопросом оставалась подконтрольная Киеву часть ДНР. Одновременно Москва отказывается от перемирия без полноценного долгосрочного урегулирования. Из этого можно сделать осторожный вывод: расстояние между сторонами по вопросу будущей карты, возможно, уже не такое огромное, как кажется. Настоящий тупик находится в другом месте. Кто и чем гарантирует, что после остановки боевых действий соглашение не будет пересмотрено, а конфликт не начнется снова через несколько лет? То есть торг идет уже не только о линии на карте, но и о конструкции следующего дня.
Москва готова разговаривать с Трампом, но уже не считает президента США реальным гарантом. Лавров одновременно хвалит Трампа за внимание к первопричинам конфликта и фактически описывает его как лидера, неспособного обеспечить исполнение собственной договоренности. Получается парадоксальная модель. То есть с США можно договариваться, но нельзя быть уверенным, что Трамп договорится там со своими. Отсюда, кстати, и растущая роль непубличных каналов. Спецслужбы, Ватикан и личные посланники иногда оказываются полезнее официальной дипломатической машины.
Многополярный мир не означает появления у России большой коалиции союзников. Лавров перечисляет Китай, Индию, Бразилию и Африку как новые центры силы. Но затем произносит, пожалуй, одну из самых откровенных фраз интервью: непосредственно рядом с Россией действовали только военнослужащие КНДР. Это важное различие. Тот самый «глобальный Юг» может покупать российские ресурсы, но все это еще не делает их военно-политическими союзниками России. Круг «друзей Москвы» оказывается значительно уже круга партнеров. Буквально Иран да КНДР.
Новые блоки будут строиться не только вокруг территории, но и вокруг технологий. В финале интервью Лавров описывает начало новой холодной конкуренции в сфере искусственного интеллекта. С одной стороны, американский Pax Silica, контролирующий технологии. С другой - создаваемая при участии КНР Всемирная организация по сотрудничеству в области искусственного интеллекта, куда входит Россия. Лавров предлагает оставить историкам само понятие «постсоветское пространство». Это тоже символично. Привычные географические конструкции постепенно теряют значение, а вместо них возникают технологические экосистемы.
В будущем принадлежность страны к тому или иному лагерю будет определяться не только военными союзами. Гораздо важнее станет то, чьи у нее модели ИИ. Так что в целом это интервью не столько о победе многополярного мира, сколько о наступлении эпохи без общепризнанных правил. Российская стратегия в таком мире выглядит как выжидание, пока туман политики как-то рассеется. Так что мы фиксируем не новый мировой порядок, а новый мировой беспорядок.