ГКЧП и советская элита. Часть 2. Министр в подполье.
Валерий Паульман был одним из наиболее опытных эстонских экономистов, занимал в республике посты первым замначальника ЦСУ, первого зампреда Госплана, заведующего экономическим отделом ЦК Компартии Эстонии. В 1987 году стал зампредом Совета министров - председателем Госплана ЭССР. В 1988-м выступил против программы регионального хозрасчета Эстонии, считая ее экономически нецелесообразной в рамках единого государства – это привело к его отставке. В общем-то, так оно и было, но авторы программы имели в виду подготовку выхода Эстонии из состава СССР. А с этим Паульман, сын полковника Советской армии, согласен не был.
С января 1989-го Паульман был советником по вопросам планирования посольства СССР и представитель Госплана СССР в Республике Куба. А через пару лет его попросили вернуться – в марте 1991-го он стал министром труда и социальных вопросов СССР в кабинете министров Валентина Павлова.
Путч 19 августа стал для Паульмана неожиданностью. Он вспоминал, что управделами министерства «с явным удовольствием» снял со стены министерского кабинета портрет Горбачева – Паульман, насколько можно судить, не возражал (к Горбачеву тогда он симпатий уже не испытывал). Зато не разрешил секретарю парткома провести партсобрание и выступить с заявлением в поддержку ГКЧП, так никаких указаний от правительства не поступало.
На заседании кабинета министров в тот же день, в отличие от многих коллег, не выступал. Вспоминал, как «сдерживал рядом сидящего О.Сосковца, который все время рвался на трибуну» (Сосковец тогда был министром металлургии СССР). «Любопытно, как сложилась бы его карьера, если бы он все-таки выступил в поддержку ГКЧП? Вряд ли Б.Ельцин вознес бы его так высоко. А вообще мне сейчас жаль, что я сдерживал на заседании КМ этого карьериста», - сожалел Паульман.
Паульману запомнилось, что Валентин Павлов на этом заседании «сделал сенсационное заявление, напоминавшее сводки с полей сражения. Он сказал, что какие-то экстремисты, имеющие на вооружении даже «Стингеры», концентрируются вокруг ключевых объектов в столице. И что у него имеется достоверная информация о четырех списках лиц, подлежащих репрессиям. В первом списке - высшее руководство страны, подлежащее немедленной ликвидации со всеми членами семьи. А в списке 4 числимся мы, министры-члены данного Правительства, которые должны быть арестованы». По этому заявлению можно судить об уровне дез(информации), которая поступала высшему руководству страны, подстегивая его эмоции.
После провала путча Паульман, как и многие другие министры, всерьез опасался ареста. Поэтому не только больше не появился в своем министерстве, но и перебрался вместе с женой с правительственной дачи на квартиру к своему другу, работавшему в ЦЭМИ АН СССР. Только верный управделами и шофер, перевозивший вещи, знали адрес квартиры. Позже он раскрыл его своему помощнику, знакомому по работе в Эстонии. «Таким образом, мы растворились в необъятной Москве и только три верных товарища знали, где мы находимся», - пишет Паульман.
«Как потом оказалось, эти меры предосторожности оказались излишними», вспоминал Паульман, добавив, что к нему «вообще никаких претензий со стороны церберов Б.Ельцина не было выдвинуто». Хотя через некоторое время его все же потревожили, но предложив пост министра труда в Комитете по оперативному управлению народным хозяйством СССР во главе с Иваном Силаевым. Предложение он отклонил и вскоре вернулся в Эстонию. Работал в Эстонско-Российской торговой палате и частных предприятиях, был профессором Эстонско-Американского колледжа. До конца жизни оставался сторонником демократического социализма.
Алексей Макаркин