Я живу в деревне, в банке не дали кредит, а сейчас мое производство приносит 5 млн в месяц (видео-версия)
Столешница из маньчжурского ясеня стоит в российском магазине 23 000 ₽, а такая же по размеру из хвои — 3 000 ₽.
Раньше за этим деревом в приморские деревни прилетали японцы с полными сумками долларов и платили за него втрое дороже рынка.
Говорил как-то с сооснователем производства мебельного щита. Его цех стоит в четырёх часах езды от Владивостока и клеит из узких досок широкие плиты, из которых потом делают столешницы и ступени лестниц.
Делает он это из редкого дерева
Маньчжурский ясень растёт на Дальнем Востоке и в Азии, но рубят его мало: на весь мир разрешено заготавливать всего 200 000 кубометров в год.
Обычного ясеня пилят в 175(!) раз больше, поэтому маньчжурский и стоит таких денег.
В Японии из него стоят дома, которым по 400 лет, и на реставрацию им нужна та же самая порода. Но у себя они это дерево не пилят, поэтому за доской едут к нам.
Японцы приезжали в Приморье делегациями с переводчиком, объезжали производство за производством и искали тех, кто согласится клеить плиту прямо на месте, по их технологии и с их требованиями к качеству. Соглашались немногие, и наш герой согласился.
Первые годы цех вообще не работал на Россию
Во Францию столешницы уезжали по 50 000–60 000 ₽ за штуку, и там местный клиент прикручивал к ним металлические ножки и ставил в мебельные магазины уже за 200 000–400 000 ₽.
Но главными покупателями были японцы, и работать с ними было довольно приятно.
«Ты с ними договариваешься, что за год отдашь такое-то количество продукции, и они тебя проплачивают наперёд, чтобы ты мог сырьё закупить и производство наладить»
То есть завод год работал на японские деньги, а не на свои, и самая дорогая плита уходила к ним примерно по 4 000 $ за кубометр.
А потом заготовку ограничили законом, дерева стало меньше, объёмы под экспортные контракты цех уже не вытягивал, а после 2022 года платежи из Японии вообще перестали проходить. Контракты пришлось закрыть.
Пришлось перестроиться на внутренний рынок
Остался внутренний рынок, на который тут много лет не хотели идти, и первый год цех просто работал на склад, потому что не успевал продавать.
«В этой отрасли, когда вы зайдёте в магазин, где палками торгуют, там такое всё набросано, и общаются продавцы примерно так же. Если не послали — уже хорошо, уже приятно покупать»
Объяснять покупателю, чем ясень за 23 000 ₽ лучше сосны за 3 000 ₽, в таком магазине некому. Поэтому цех сам поставил в двух десятках розничных точек свои фирменные стойки по 100 000 ₽ и прямо на них написал, чем эта порода отличается от остальных.
Мебельные фабрики и столярные мастерские берут плиту кубометрами по 250 000–400 000 ₽, но годовых контрактов с предоплатой, как у японцев, тут почти никто не даёт: фабрика приходит за кубометром под конкретный заказ, и планировать под это год вперёд получается не всегда.
Технологию при этом не поменяли, и плита обходится заводу ровно столько же, сколько при японцах, только платить за неё так, как японцы, больше некому.
При выручке от 20 до 48 млн ₽ в месяц владельцу остаётся от 1,8 до 8 млн ₽, а в среднем месяце это 6% от оборота.
По этой истории у меня вышел ролик.
В нём подробно про то, почему маньчжурский ясень стоит таких денег; почему из 10 кубометров доски цех делает всего 2 куба плит, а остальное отправляет в дрова; и как в банке не поняли, что такое мебельный щит, из-за чего 45 млн ₽ на цех пришлось собирать под залог квартиры, машины и техники.
Смотреть на Ютубе
Текстовая версия статьи, если пропустили, здесь
