Разорение Москвы Тохтамышем в 1382 году
Летом 1382 г. ордынский хан Тохтамыш предпринял масштабный поход на Москву. Великий князь Димитрий Иванович покинул столицу и уехал в Кострому собирать войска, вскоре из города уехал и митрополит Киприан.
23 августа 1382 г. ордынское войско подошло к Москве, 3 дня продолжался безуспешный штурм города. Лишь с помощью обмана хан сумел занять и разграбить Москву. Причём, главную роль в столь плачевном для Москвы итоге похода Тохтамыша сыграло предательство своих же "удельных" князей.
Дмитрий Константинович Нижегородский, узнав о приближении хана Тохтамыша, отправил к нему своих сыновей Василия (Кирдяпу) и Семена - "героя" битвы на реке Пьяне 1377 г. К слову, Василий и Семён были родными братьями супруги Дмитрия Ивановича - княгини Евдокии. Именно Василий и Семён, согласно русским летописям, убедили москвичей прекратить сопротивление и открыть ворота города, после чего город был разграблен и сожжен, а огромное число жителей было убито. Перед этим Олег Рязанский указал войску Тохтамыша броды на Оке.
"Царь же стоя у города 3 дни, а на четверьтый день оболга князя их Остѣя лживыми рѣчьми и лживым миром, и вызвав его вон из града, и уби его пред враты града, а ратем своим всѣм повелѣ приступити к городу со всѣ стороны. Какова же бысть облесть князя Остѣя и всѣм гражаном, суще в осаде, поне же царю стоящю 3 дни около города, а на 4 день в полобѣда по повелѣнию цареву приѣхаша под город Татарове, болшии князи Ордынстии и рядци его, с ними же два князя Суздальские, Василеи да Семенъ, сынове великого князя Дмитрея Суздальского.
И пришедше под город близ стѣнъ градных по опасу, начаша глаголати к народомъ, сущему во градѣ: «царь вас, своих людей, хощетъ жаловати, поне же неповинни есте и ни есте достоины в смерти. Не на вас бо, воюя, пришел, но на великого князя Дмитрия Ивановича ополчилъся есть, вы же достоини естя милованиа, и ничто же иное не требуетъ от вас, разве же токмо изыдете противу ему в стретение с честию и з дары, купно же и своим князем. Хощетъ бо видѣти град сеи и в онь внити, яко в нем побывати, а вам дарует мир и любовь свою, а вы ему врата градная отворите».
Тако же и князи Нижнего Новагорода глаголаху: «имете нам вѣры, мы бо ваши есмя князи кристьянстии вам то глаголемъ и правду даем на том». Народи же христьянстии вѣру яша словесем их, сии помыслиша и прельстишася, ослепи бо их злоба Татарская и омрачи прелесть бесерменская, не познаша, ни помянуша глаголющаго: «не всякому духу имете вѣры». И отвориша врата градная и выидоша со князем своим и з дары многими ко царю, а по них бояре и болшие люди и потом народи и черные люди. В том часѣ Татарове начаша сѣчи напрасно, а князь их Остѣи преже того убиен бысть пред градом.
Ту же почаша сѣчи архимандритов и игуменов, и попов, аще и в ризах со кресты, и бояръ, и видѣти святыя иконы повержены на земли лежаща и кресты честны безо чти небрегоми и ногами топчеми, и обоиманыя, и одраны. А Татарове же поидоша во град, секучи, а иные по лѣсницам на город взыдоша, никому же возбраняючи им от града, забрал имуще, не сущу избавляющему, ни спасающаго.
И бысть внутри града сѣча велика и внеуду сѣча. Толико же сечаху, яко и руки их и плещи измолкоша и сила изнеможе, саблям же их остриа притупишася. Людие же крестьянстии, суще во граде, бѣгающе по улицам сѣмо и овамо, скоро рыщущем толпами, вопиюще вельми и глаголюще, бьюще в перси своя, нѣсть гдѣ избавлениа обрести, нѣсть гдѣ смерти убежати и нѣсть гдѣ остриа меча укрытися.
Оскудѣ князи и воеводы их, и все воинство их потребися, и оружиа их до конца изчезоша. Овии в церквах каменых затворяхуся и тамо не избыша, безбожнии бо силою разбиша двери церковныя и сих мечи изсекоша. Вездѣ же крик и вопль велик и страшен бываше, яко не слышати друг друга вопиюще и множество народа кричащю. Они же крестьян, изводящи из церкви, изобнаживши, сѣчаху, а церкви святыя и кресты честныя, и иконы свя тыя, то все одраша..."
Вологодско-Пермская летопись
