Психоделический коммунизм дома: Егор Летов и Марк Фишер
Проект психоделического коммунизма Марка Фишера интригует меня своей незавершённостью.
Фишер успел наметить направление мысли, но не успел превратить его в полноценную теорию.
Возможно, в этом есть особое преимущество незавершённого проекта: теперь мы получаем право, или даже обязанность и искать его продолжения!
Для Фишера психоделический коммунизм связан с идеей аффективного сообщества, однако отличается от классических представлений Маркузе акцентом на психоделической культуре.
Имеется в виду произведение, способном само по себе трансформировать восприятие, таким образом что демонстрирует в себе коллективное сознание, или даже скорее полный пьянящей жизни порыв индивидуального к коллективному.
Химический медиация же делает нас приватными: он изменяет сознание отдельного человека, одинокая психоделия — капиталистический реализм выкрученный на максимум.
Психоделическая музыка же преследует цель собирать множество сознаний внутри одного сенсорного пространства.
Фишер иллюстрирует такое произведение поздними The Beatles и их Revolver.
Мне кажется, однако, что у нас есть свой психоделический коммунизм дома, и решает он эту задачу лучше всяких битлов.
Гражданская оборона в своих последних альбомах.
«Гражданская оборона» прошла путь от панковской негативности к практике трансформации сознания, и не через разрыв как в «Я всегда буду против», но уже через единство сияющих множеств в поздних альбомах.
А именно: Звездопад, Реанимация и Зачем снятся сны.
Звездопад суть психоделический реклейминг культурной памяти. Своеобразная ностальгия по-будущему.
В таких советских композициях позднего застоя, игравших фоном и не вызвавших ничего, кроме ничего, как «Слово товарищ» или «Белое безмолвие», приобретают экстатическое измерение, которое в них никто не вкладывал.
О такой коллективной памяти хочется мечтать, такой чтоб возвращалось не как содержание, которое нужно вспомнить, но как звучание, внутри которого можно снова оказаться вместе.
«Реанимация» и «Зачем снятся сны?» для меня усиливают это и добиваются того самого психоделического коммунизма
Вся эта стена звука, протяжённые гитарные соло, такие непривычные относительно «Ста лет одиночества», повторения и растянутая структура композиций начинают работать на изменения восприятия времени.
Создают своеобразное набухшее времени.
Думают это то самое «время», которое Фишер обнаруживал в дабе и расширенном танцевальном треке.
Время перестаёт быть нейтральным контейнером для музыки и становится её непосредственным материалом.
Летовская лирика, впитавшая абсурдистскую поэзию ОБЭРИУ и футуристическую традицию, усиливает эту интенцию.
Она демистифицирует обыденный опыт, показывая условность всяких границ (о сколько проблем с этими границами!) реальности.
И подчеркивается, что для этого никакая не требуется химическая трансформация сознания.
Моя любимая песня оттуда «Нас много».
Я не настолько нищий, чтобы быть всегда лишь самим собой
И меня непременно повсюду
несметное множество
целое множество.
Что это, как не усиленное сознание, осознавшее свой новый групповой потенциал?
И сознание это, кстати, определенно связано с Абсолютом, ведь и смерть ему не преграда:
Я не настолько мёртвый, чтобы оставаться всегда живым
И меня неизменно повсюду
несметное множество
целое множество.
Изменение сознания происходит не через выход или бегство из общего мира, но через изменение самого способа быть вместе внутри него.
Так что не стоит грустить от того, что Марк Фишер не успел закончить психоделический коммунизм, ведь я уверяю —
у нас есть свой психоделический коммунизм дома.
И есть куда продолжать!
