Этим прекрасным осенним утром думаю о том, что некоторые диктаторы отличаются поразительной скромностью.
Сапармурат Ниязов переименовал январь в Туркменбаши. Жан-Бедель Бокасса короновался императором Центральноафриканской империи, а Иди Амин провозгласил себя Властелином всех зверей земных и рыб морских и Покорителем Британской империи в Африке вообще и в Уганде в частности. Но даже в этой компании доминиканский диктатор Рафаэль Трухильо стоял особняком.
В 1938 году Трухильо великодушно отказался идти на очередной срок и объявил, что отныне будет служить стране скромным военным. Управлять государством он, разумеется, продолжил — просто пересадил в президентское кресло марионетку.
За собой простой военный сохранил звания Генералиссимуса, Благодетеля Отечества, Отца Нового Отечества, Восстановителя финансовой независимости, Основателя и Верховного вождя Доминиканской партии, а также Первого журналиста Республики.
Скромность генералиссимуса распространялась и на географию. Столицу Санто-Доминго переименовали в Сьюдад-Трухильо, высочайшую гору — в пик Трухильо. Его имя получили провинция, мосты, школы и главный доминиканский стадион. В официальных документах 1944 год обозначался не иначе как «четырнадцатый год эры Трухильо».
День рождения диктатора возвели в разряд государственных праздников. Четверть века его пребывания у власти отметили с особым размахом: весь 1955-й объявили «Годом Благодетеля Отечества», приурочив к нему «Ярмарку мира и братства свободного мира».
Демонстрировать любовь к Благодетелю полагалось ежедневно. Портреты Трухильо висели везде — от госучреждений до частных домов — рядом с табличками «Только Трухильо исцеляет нас» и «Бог и Трухильо». В столице один из таких лозунгов предусмотрительно подсветили неоном, чтобы граждане не забывали о Благодетеле даже ночью.
Не обошлась без Трухильо и государственная лотерея. Над входом висел призыв: «Покупайте билет — Трухильо навсегда». В зале розыгрышей разместили одиннадцать фотографий диктатора и огромный портрет с его именем в неоновой раме.
Там же красовалась назидательная фреска. На одной половине человек, отказавшийся от билетов, сидел в жалком шалаше. На другой — сознательный игрок стоял у своего поместья в окружении автопарка, породистых лошадей и слуг. Очень, конечно, ненавязчивый способ объяснить, что каждый сам кузнец своего счастья. Особенно если регулярно покупает билеты государственной лотереи.
В 1944 году The New Yorker писал, что слухи о скором переименовании всей Доминиканской Республики совершенно беспочвенны: одна мысль об этом причиняла скромному генералиссимусу невыносимые страдания.
Надо отдать должное: страну в честь себя Трухильо действительно не назвал. Человек все-таки знал меру.