Эрнан Диаз. «Доверие»
Пер. с англ. Дмитрия Шепелева (Строки, Альпина.Проза)
Когда Дуа Липа призналась, что эта книга по сути познакомила её с мужем, мировой рейтинг книги взлетел до небес. Впрочем, этот роман настолько хорош, что не нуждался бы в протекциях, но мы-то знаем, что благодаря им про хорошие романы узнают больше людей.
Итак, часть первая, чинная донельзя. Роман некоего Гарольда Ваннера «Обязательства»: нью-йоркский патриций Бенджамин Раск, наследник табачной империи, человек с талантом к деньгам и полным отсутствием таланта к людям, женится на эксцентричной аристократке Хелен, делает на крахе 1929 года неприлично много денег и теряет жену — где-то в швейцарской клинике, на фоне гор и медицинских экспериментов. Добротная ретро-проза про ревущие двадцатые: мебель в чехлах, люстры в коконах, сигары, сотерн, Морган заходит на огонёк, сервизы, перемены блюд. Прекрасно сделано. Немного музейно.
А потом Диаз выдёргивает скатерть.
Вторая часть — «Моя жизнь», неоконченные мемуары реального (ну то есть вымышленного конечно, но как бы реального) финансиста Эндрю Бивела, который прочитал ваннеровский роман, узнал в нём себя и пришёл в тихую аристократическую ярость. Мемуары он диктует, чтобы «отмести небылицы». Местами текст обрывается на полуслове и переходит в служебные пометки — впишите здесь про Милдред, добавьте здесь что-нибудь трогательное.
Третья часть — мемуары Айды Партенцы, той самой нанятой девочки, которая эту трогательную душевность и вписывала: дочь бруклинского наборщика-анархиста, двадцать с небольшим, умеет печатать быстро и врать красиво. Именно её отец, кстати, произносит одну из главных цитат романа (если роман вообще можно свести к цитате):
«Фикция безобидна? А как же угнетаемые массы, довольные своей долей, потому что свыклись с ложью, изливаемой на них? Вся история — сплошная фикция, фикция с армией. А реальность? Реальность — это фикция с неограниченным бюджетом».
Бивел не спорит с романом о себе — он его переписывает. Когда Айда идёт искать книги Ваннера в крупнейшую библиотеку страны и не находит ни одной, объяснение только одно. Бивел формулирует без ложной скромности: «Моя работа — это быть правым. Всегда. Если я оказался неправ, я должен использовать все свои средства и ресурсы, чтобы так согнуть и выровнять реальность в соответствии с моей ошибкой, что она уже не будет ошибкой».
Четвёртая часть — дневник Милдред, той самой кроткой жены, чей «тихий нравственный пример» всё это время лепили чужие руки. Писан он в швейцарском санатории: сокращения, обрывки, колокола, Шёнберг, морфий. И это – совсем другая версия событий. Снова.
Прелесть в том, что ни одна из четырёх версий не объявляется правдой — просто каждая следующая проступает сквозь предыдущую, как подмалёвок.
Лонглист Букера и Пулитцеровская премия 2023 года, если нужны гарантии качества. Хотя после этого романа к внешним гарантиям доверия никакого.
