Право на вранье: почему в СССР был запрещён «детектор лжи»
Сегодня проверка на полиграфе — обычное дело. При приёме на работу в силовые структуры, при оформлении допуска к гостайне, иногда даже при разбирательствах внутри крупных корпораций. Многие воспринимают «детектор лжи» как нечто само собой разумеющееся: сел, нацепили датчики, задали вопросы — и готово.
А ведь ещё 50 лет назад в СССР этот прибор находился под негласным, но жёстким запретом. Его называли «буржуазным мракобесием», «орудием психологического насилия» и «варварским методом». И это не фигура речи — это официальная позиция советской юриспруденции, которая продержалась почти полвека. Почему же в стране, где умели следить за гражданами, отказывались от технологии, способной разоблачать лжецов?
Пионер, которого забыли
Парадокс в том, что у советского полиграфа был свой герой. И звали его Александр Лурия — тот самый будущий классик мировой нейропсихологии.
В конце 1920-х годов молодой Лурия работал в Московской губернской прокуратуре и разрабатывал так называемую «сопряжённую методику». Он экспериментировал на реальных подозреваемых и сформулировал главный принцип, который сегодня лежит в основе любого «детектора лжи»: скрытая информация всегда связана с физиологическими реакциями. Тело не врёт, даже когда человек врёт.
Лурия опубликовал свои труды и в СССР, и в США. За океаном его исследования имели ошеломительный успех. А на родине работу свернули. Почему? Советское государство решило: метод «психологического нажима на личность» противоречит принципам социалистического правосудия.
«Это насилие над человеком!»
Ключевым идеологическим противником полиграфа выступил Андрей Вышинский — тот самый прокурор СССР, чьё имя до сих пор вызывает мороз по коже. В 1930-е годы он назвал применение психологической диагностики в судопроизводстве грубейшим нарушением прав человека.
Как это понимать? Тот самый человек, которого боятся до сих пор, вдруг заговорил о правах личности. Не лукавство ли?
Однозначного ответа нет. Исследователи приводят две версии. Официальная: применение «детектора лжи» действительно могло привести к судебным ошибкам, а советское правосудие декларировало приоритет «объективного доказательства» — улик и признательных показаний, полученных «традиционными» методами.
Неофициальная, которую озвучивает автор книги «Детектор лжи» Валерий Варламов: советское руководство боялось, что с помощью полиграфа можно получить информацию о том, как живут и что скрывают сами руководители страны. А им, что греха таить, было что скрывать.
Так или иначе, до середины 1960-х годов любые разговоры о применении полиграфа в СССР пресекались на корню.
Как шпионы «пробили» запрет
Перелом наступил внезапно. В конце 1960-х годов разведка Германской Демократической Республики — легендарная «Штази» — понесла серьёзные потери. Несколько хорошо подготовленных агентов провалились на территории других стран. Выяснили, как именно их «раскололи». Им устроили проверку на полиграфе.
Руководители восточногерманской разведки срочно связались с коллегами из КГБ и поделились информацией: «Знаете, ребята, эта штука работает. И наши враги её уже вовсю используют».
В КГБ прислушались. Инициатором внедрения полиграфа в советскую практику называют Юрия Андропова — человека, который как раз в те годы возглавлял Комитет госбезопасности. В 1975 году он подписал приказ о создании первого в СССР специализированного подразделения по «детекции лжи».
С тех пор, как признаётся в интервью начальник отдела Института криминалистики ФСБ Юрий Холодный, «детектор лжи» служит интересам российской госбезопасности — уже без всяких идеологических оговорок.
А что же Лурия?
Александр Романович Лурия к тому моменту уже был всемирно известным учёным. Но его ранние работы по детекции лжи так и остались в тени. Сталинские репрессии 1930-х годов навсегда отбили у советской науки охоту связываться с опасной темой.
