«Чувак»: кого на самом деле изначально так называли
Сегодня «чувак» — это почти друг. Обращение, от которого веет 1990-ми, разгильдяйством и легкой небрежностью. Но если копнуть глубже, выяснится, что у этого слова удивительно мрачная биография. И тот парень в кедах, которого мы окликаем на улице, вряд ли бы обрадовался, узнав, кем был его тезка столетие назад.
Не Одесса и не хиппи
Обычно происхождение «чувака» пытаются привязать к двум мифам. Первый — блатная Одесса начала XX века. Второй — стиляги 1950-х, которые переиначили английское «man». Но у слова есть третья, забытая родина. И она находится очень далеко от модных тусовок.
Чтобы услышать настоящий голос слова, нужно отправиться в северные губернии Российской империи.
Словарь Даля и кабацкий пол
Владимир Даль, который фиксировал живую речь, а не кабинетные выдумки, дает «чуваку» безжалостное определение. Согласно его словарю середины XIX века, чувак — это «неопрятный, плохо одетый человек», «оборванец», «нечеса».
Но это еще цветочки. В пермских и вятских говорах слово «чувак» означало… поросенка. Причем не ласкового хрюшку, а скорее грязного подсвинка. Параллельно в тверских деревнях чуваками называли неповоротливых, глуповатых мужиков в рваных зипунах.
То есть изначально «чувак» — это человек на социальном дне. Бомж, лох, мурло. Обращение, после которого следовало лезть в драку, а не чокаться пивом.
Почему слово выжило?
А вот тут начинается самое интересное. В начале XX века слово перекочевало в уголовную среду. Уголовники, люди суровые, слов на ветер не бросали. Для них «чувак» — это жертва, растерянный обыватель, которого можно развести. Опущенный тип.
Революция и Гражданская война смешали все слои. Беспризорники, бандиты, красноармейцы — они тащили этот жаргон с собой. И к 1920-м годам в общежитиях и коммуналках Москвы слово «чувак» звучало как оскорбление.
Парадокс стиляг
И тут происходит лингвистическое чудо. В послевоенные годы молодые люди, которые гоняли джаз и носили широкие штаны, взяли это криминальное словцо и перевернули его с ног на голову. Возможно, они сами не знали всей глубины его деревенского происхождения. А может, знали и решили: «Мы чужие для этой серой системы. Мы — отбросы общества? Отлично, значит, мы — чуваки».
Сработала классическая защита: присвоить ярлык врага и носить его с гордостью. Так «оборванец» и «поросенок» превратился в своего парня. Но древний оттенок неустроенности, какой-то бродяжьей свободы в слове остался. Чувак — это всегда немного битник, человек без галстука, стоящий на обочине правильной жизни.
Что в итоге
Когда вы говорите другу «здорово, чувак», вы на самом деле называете его опустившимся подсвинком из тверской деревни. И это прекрасно. Такова сила языка: самое грязное слово со временем становится ласковым. А «сударь» и «господин», наоборот, уходят в архив.
Мы не знаем имя первого чувака. Но, судя по словарям, он был грязен, пьян и удивительно свободен от условностей. Пожалуй, это неплохая компания.
