Читала с утра эссе Дарио Амодеи, основателя Anthropic, компании, которая создала любимый нами Ai Claude, и буквально неделю назад презентовала миру обрезанную модель супер-AI Mythos, который в необрезанной своей версии создает конкретные риски в сфере кибербезопасности или химическо-биологической угрозы.
В этом своем эссе Амодеи сравнивает не поспевающих за быстрым развитием Ai людей с медленными энтами (ох уж эти толкиенисты Кремниевой долины!) и вслед за Питером Тилем из Palantir (еще одни толкиенисты) сравнивает Ai с ядерным оружием и прочими критическими технологиями.
По сути он говорит о том, что государство (США, конечно) отстает в сфере регулирования Ai минимум на год, но все еще может с этим успеть до появления полноценного суперинтеллекта. Ну и предлагает свои варианты регулирования: контроль за фронтир-моделями как за критическими технологиями и зеленый безбарьерный свет всему остальному.
Не обошлось и без чистой идеологии: демократические государства должны объединяться в сфере AI для того, чтобы вместе противостоять цифровому авторитаризму и тоталитаризму (одним словом, ограничивать доступ тем, кто не достаточно демократичен). Это легитимизирует наращивание использования Ai технологий как «оборонительных» и «соответствующих национальным ценностям» (наша цифровая демократия против их цифрового авторитаризма, угу).
Но интересны не сами предложения Амодеи, а та позиция, из которой он их делает. Амодеи выступает не как глава передовой технологической корпорации, а как ответственный политик и эксперт по национальной безопасности, как бы сам за государство отвечая на вопрос, как изменится рынок труда или же те или иные процессы благодаря внедрению технологий. Пока у политиков толком нет ответов на вопросы, какие существенные изменения нас ждут, Амодеи берет микрофон и, балансируя между технострахами и обещанием невероятных возможностей, первым задаёт нужную идеологическую рамку.
Таким образом, технология продается не сама по себе, а уже с правильной идеологической рамкой её использования (это называется «ответственный фронтир», угу).
Конечно, технологии Кремниевой долины не в первый раз меняют нашу жизнь. Но до этого, даже если главы технологических корпораций и поддерживали политические силы (Цукерберг и работа Фб в интересах Демпартии, скажем), они не были явными политическими идеологами происходящего. Как правило, это всё подавалось под условным лозунгом «Меняем мир к лучшему!» (что очень мило высмеивалось в первом сезоне сериала «Кремнивая долина»), а за идеологический обвес отвечала условная Гарвардская профессура.
Теперь бигтехи отбирают работу университетских пандитов, сохраняя при этом основные рамки национальной мифологии (демократическое мессианство Града на Холме и так далее). Как в лучших киберпанках девяностых, им нет нужды в прикормленных экспертах и политиках, нет больше разницы между большим капиталом и теми, кто озвучивает их интересы: главы фронтирных технокорпораций способны urbi et orbi напрямую доносить свои позиции.
То есть, бигтехи сейчас становятся полноценными политическими субъектами, претендующими явно на большее в сегодняшнем балансе сил. Предположу, что дело не только в капитализации, как минимум тут есть желание не зависеть от навязываемой другими повестки. Как максимум - на фоне наблюдаемого кризиса публичной демократии - прямая заявка на власть и на новые правила игры.
Думаю, что их участие в украинском конфликте тоже можно рассматривать под этой рамкой. Не просто полигон (хотя в первую очередь полигон), но и часть большой игры.
