2️⃣/4️⃣
Небольшая строгость с заботой проскользнула в последней фразе, и Антон надеялся, что этого будет достаточно, чтобы избежать лжи.
Арсений шумно втянул носом воздух и быстро заморгал, теряясь от не самой приятной темы. Воспоминания с последнего светского вечера отнюдь не были сладкими, но в общей кутерьме мыслей о свадьбе успели затеряться так сильно, что сейчас уже казались просто далёким страшным сном, давно прошедшим и полностью отпустившим.
— Я чувствую себя хорошо, спасибо. Родители... Ругались, конечно, — Арсений тихо вздохнул, поджимая губы. Необходимость говорить правду о таких вещах казалась чем-то неподобающе хамским, но альфа требовал правды, и Арсению, как ни странно, хотелось её рассказать. — Заперли меня в комнате и отругали даже за то, что Дмитрию Андреевичу из-за меня досталось, — Арсений даже закатил глаза, выражая своё несогласие с таким решением. — А я считаю, что и поделом ему... Я даже рад, что он получил наказание, — на последнем слове омега запнулся, запоздало сообразив, что уже совсем перегнул палку, и взгляд его забегал по сторонам в поисках лишних ушей, которые могли стать свидетелями таких постыдных речей барина. Поджав губы, Арсений поднял взгляд обратно на Антона Андреевича и, понизив голос, добавил: — Пожалуйста, не говорите отцу и матушке...
Шастун от пронесшихся по передней слов о радости за случившееся с тем, прости Господи, альфой, изнутри закусил уголки губ, сдерживая рвущийся наружу довольный смешок, чтобы не спугнуть настрой Арсения... Тот ведь и сам с этим прекрасно справляется, пугаясь собственного мнения и вполне себе правильных желаний насчёт обидчика.
— И в мыслях не было, — Шастун приподнял ладони, всем видом показывая, что полностью солидарен со всем, что думает омега. — А то запрут тебя снова ни за что... — давая понять, что и тут он на стороне Арсения, добавил альфа, после чего уже кивнул в сторону коридоров. — Идём, а то нас потеряют. Подумают, что мы решили свадьбы не дожидаться.
Он, подмигнув, негромко рассмеялся и зашагал в сторону гостиной.
Арсений залился краской и медленно выдохнул, вкладывая в этот жест всё своё возмущение двусмысленной фразой герцога. Много чего хотелось бросить альфе в ответ, но получилось только снова сжать руки в кулаки и молча зашагать следом, едва не воя от горящим огнем щёк. Мысли «да что он себе позволяет?..» уже казались Арсению смешными с учётом того, что завтра состоится их с Антоном Андреевичем свадьба, но вот собственная реакция на всё, что говорит этот альфа, Арсения не переставала злить и пугать. Почему вместе с возмущением и праведным гневом по телу то и дело разливался странный жар, омега даже не думать не хотел.
Радовало только то, что родители в присутствии Антона Андреевича в сторону сына даже не смотрели — всё внимание дарилось исключительно герцогу. Пока Поповы-старшие осыпали того любезностями и благодарностями, Арсений обречённо вздыхал, держась рукой за спинку стула и дожидаясь момента, пока альфы сядут за стол первыми и можно будет наконец-то приступить к ужину. Смущение и возмущение понемногу отступили, и омега снова напоминал холодную мраморную статую — красивую, но холодную и безэмоциональную.
Когда все наконец расселись — родители Арсения во главе продолговатого стола с обеих сторон, а обручённые молодые друг напротив друга в его центре, Арсений, держа осанку, по этикету дождался, пока альфы начнут трапезничать, и только после этого одновременно с матушкой взял приборы. Живот крутило от голода после долгой дороги, но приходилось соответствовать приличиям и класть в рот крошечные кусочки пищи, тогда как альфы могли позволить себе таким не заниматься.
Антона от всего этикета, мягко говоря, подташнивало — до чего же глупые традиции... Но нарушать их при родителях Арсения до того, как свадьба состоится, не хотелось: мало ли, что. Если мир смилуется над альфой и омега со временем достаточно осмелеет в замужестве и привыкнет к свободе, успеют ещё его папенька с маменькой, приезжая в гости потом, налюбоваться, как их сын и за стол садится, когда ему заблагоразумится, и еду брать первым не стесняется.
— Вчера мы отправляли в ваше имение сундуки с приданым, — вёл беседу Сергей Анатольевич. — Всё ли удачно дошло до вас, Ваша Светлость, не было ли никаких проблем?
«А то без наших сундуков не быть герцогу богатым», — про себя съязвил Арсений, а вслух только тихо фыркнул, прикрыв рот салфеткой. Вряд ли приданое — то, что вообще хоть на секундочку волновало Антона Андреевича с того момента, как он решил взять Арсения в мужья.
— Никаких, Сергей Анатольевич, — альфа вежливо улыбнулся. — Право не стоило... Мне главное, что Арсений вот-вот станет частью моей жизни, — бросив это больше для родителей, он перевёл взгляд с отца омеги на него самого и улыбнулся уже искренне.
Заметив скучающий и не особо довольный вид жениха, Шастун допустил мысль, что, возможно, тому не хватает привычного между ними веселья на фоне всего этого свадебного стресса и, недолго думая, легонько пнул его под столом и тут же ещё раз, чтобы наверняка.
Арсений замер, потупившись, а затем медленно поднял на герцога взгляд. Ему же точно не показалось? Может, альфе не хватает места под столом, и он задел его ноги случайно? А может, это был намёк на то, что Арсению стоит ответить на последнюю его реплику?
— Это... очень благородно, Ваша Светлость, — ничего не понимая, на всякий случай произнёс омега и только через несколько секунд зрительного контакта опустил взгляд обратно в тарелку, после чего непонимающе нахмурился.
Шастун, вместо такого же пинка или хотя бы укоризненного прищура в ответ услышав лишь вежливые слова о благородстве, едва сдержался, чтобы с тяжёлым вздохом не закатить глаза.
— Верно, как же верно! — защебетала Татьяна Васильевна. — Антон Андреевич, нашему сыну вас сам Господь послал с небес!
Арсений, насмешливо приподняв брови, снова глянул на герцога. «Скорее, вас подбросили черти из ада», — отчётливо читалось в скептическом взгляде. Терять уже было нечего, поэтому омега позволял себе такие обозлённые вольности, выпуская хотя бы через них своё недовольство и возмущение тем, что происходит сейчас в его жизни.
— Ну что вы, совсем уж меня захвалите... — альфа в очередной раз за вечер расплылся в очень вежливой, но совершенно неискренней улыбке, принимая слова матери Арсения, и тут же вернул всё внимание самому омеге.
Благо хоть сейчас тот смотрел с явным несогласием с услышанным, что не могло не радовать: маленький бунт — это уже всё равно бунт. Воспользовавшись моментом, Шастун зацепился с омегой взглядом и вновь пнул того под столом, едва заметно улыбаясь уголками губ в попытке дать понять, что сделал он это очень даже специально и безо всякой на то причины.
Арсений вскинул брови и, вновь непонимающе уставившись на альфу, подобрал ноги, прижав их ближе к себе в надежде, что так тот до них не достанет. Омеге казалось, что герцог уже ничем не сможет его удивить, но за столом вместе они сейчас сидели впервые, и поведение альфы, даже несмотря на все его предыдущие выходки, вводило в искренний ступор. Что за ребячество? Если это попытки привлечь внимание, то Арсений наоборот сделает всё всевозможное, чтобы оставить герцога ни с чем.
Напустив на себя самый безразличный вид, омега опустил голову и, всё так же прижимая ноги ближе к себе, молча продолжил трапезу. Родители его тем временем не переставали втягивать герцога в диалог, но Арсений в этом совсем не участвовал и на альфу даже не смотрел, не желая потакать его желаниям.
Шастун, неохотно, но достаточно вежливо, чтобы нежелание вести беседу оставалось незамеченным, участвуя в диалоге с родителями омеги, думал о том, как же вовлечь Арсения в свою игру... И одна мысль всё же в его голову пришла: раз простые забавы тому не по душе, можно развлечься чуть взрослее.
Вполне подробно ответив на очередной вопрос Сергея Анатольевича и даже самостоятельно задав следующий, чтобы заговорить зубы и тем самым отвести внимание от того, что происходит под столом, покрытым скатертью, альфа слегка подсполз на стуле и вновь вытянул ногу, но в этот раз простым пинком не ограничился.
⤵️⤵️⤵️
