ЧВК «Вагнер»: то, чего вы, скорее всего, не знали
Часть 4. Сначала появлялись не «музыканты». Сначала появлялись мемы.
Когда говорят о появлении «Вагнера» в Африке, обычно представляют примерно одну картину:
прилетели российские наёмники → получили оружие → начали выполнять боевые задачи.
Но всё было гораздо интереснее.
Во многих случаях военные появлялись уже после того, как для их появления была подготовлена информационная почва.
И это одна из самых малоизвестных сторон африканской деятельности структуры Пригожина.
Сначала не бойцы. Сначала информационная кампания.
Перед появлением Wagner в Мали в конце 2021 года исследователи обнаружили сеть Facebook-страниц, которые продвигали вполне определённую картину мира:
Россия — альтернативный партнёр Западу.
Франция — бывшая колониальная сила, которая продолжает вмешиваться в дела Африки.
Запад не способен решить проблему терроризма.
Российское присутствие — возможность изменить ситуацию.
Причём речь шла не об одной странице или одном пропагандистском канале.
Digital Forensic Research Lab обнаружила координированную сеть аккаунтов, которая работала ещё до появления «Вагнера» в стране.
И здесь начинается самое интересное.
Зачем нужны были мемы?
Мем — это не просто картинка для соцсетей.
В политической борьбе он может выполнять совершенно конкретную функцию: сделать сложную политическую идею максимально простой и эмоциональной.
Например:
Франция = колониализм
Россия = новый партнёр
Запад = причина проблем
Русские = сила, которая может защитить страну
Такие сообщения легко распространяются, не требуют длинных объяснений и работают даже там, где значительная часть населения не читает аналитические статьи.
Исследователи PRIO отмечали, что связанные с российской информационной инфраструктурой аккаунты распространяли изображения и мемы, прославлявшие Wagner и обвинявшие Францию в эксплуатации Африки.
И была ещё одна важная функция.
По реакции аудитории можно было понять, насколько общество готово принять российское присутствие.
Исследователи прямо описывали это как своеобразное «прощупывание температуры» — насколько население воспринимает подобные идеи и насколько благоприятной становится среда для дальнейших действий.
Мали — показательный пример
В конце 2021 года Wagner действительно появился в Мали.
Но информационный фон к этому моменту уже был сформирован.
Американский Госдепартамент со ссылкой на исследования DFRLab писал, что в месяцы перед появлением Wagner сеть координированных Facebook-страниц:
— представляла Россию как альтернативу Западу;
— продвигала идею переноса демократических выборов;
— формировала поддержку российскому присутствию;
— распространяла нарративы о неэффективности западного вмешательства.
То есть информационная кампания и физическое присутствие работали не как две независимые истории.
Они дополняли друг друга.
А дальше появлялся сам «Вагнер»
Схема выглядела примерно так:
1. Создаётся проблема.
Терроризм, политический кризис, недовольство бывшей метрополией, слабость государственных институтов.
↓
2. Формируется нужная интерпретация проблемы.
«Запад не справился».
↓
3. Предлагается альтернатива.
«Россия готова помочь».
↓
4. Формируется позитивный образ этой альтернативы.
Российские флаги, публикации, видео, мемы, местные политические заявления.
↓
5. Появляются люди, способные эту альтернативу реализовать на земле.
Военные инструкторы, охрана, бойцы Wagner, политические консультанты и связанные с ними структуры.
И тут становится понятно, почему африканский проект Пригожина нельзя рассматривать просто как экспорт наёмников.
Это была система.
Информационная работа создавала спрос.
Политическая работа обеспечивала договорённости.
Военная составляющая обеспечивала силовой ресурс.
А бизнес-структуры получали доступ к экономическим возможностям.
Именно поэтому Wagner в Африке оказался не просто группой вооружённых людей.
Это была связка из информационного влияния, политики, силового присутствия и бизнеса — первой прибывала не группа вооружённых людей.
Первым прибывал нарратив.
