А помните Колю из Уренгоя?
Да-да, все узнали об этом мальчике в 2016-м, когда он в Буденстаге извинялся перед немцами за потери в годы Великой Отечественной, ну, точнее подводил в своем выступлении к выводу: все жертвы – и немцы, и русские – всех жалко.
Громкая история была.
Интересно, кстати, как судьба дальше сложилась у парня?
Мы тогда обсуждали эту историю на уроке (простите за тавтологию) истории с учителем. Помню наш жаркий диспут в темное утро первого урока: неправильно перевели на немецкий его формулировку или Коля сказал ровно то, что хотел?
Тогда мы, выпускники и Колины ровесники, дружно посчитали, что мальчика травят, да и вообще: что плохого в поездках за границу и выступлениях? Любая школа о таком мечтала.
Ну, зря как выяснилось.
И что-то мне подсказывает сейчас, что никто из детей, поехавших тогда в Бундестаг, не поддержал СВО.
Кажется так почему-то.
..А у меня из Уренгоя есть другой знакомый парень, боец, на 5 лет младше этого Коли.
Скорее всего он у меня же не есть, а был. Но пока он числится пропавшим без вести с Нового года, не буду говорить о нем в прошедшем времени
Ему было 18, когда мы познакомились и он уже полгода как воевал.
Как это вот всё несправедливо: он на 6 лет младше меня был, а уже..
Мы с ним гуляли по только освобожденной Авдеевке и ели галеты, которые он подобрал в украинском блиндаже, пока оператор искал хороший ракурс для интервью. Вкусные, оказались, НАТОвские. Это было весело, хотя немного и страшно, но очень уж хотелось есть. Молодые организмы требовали весной еды и счастья .
У Макса этого счастья было не занимать. Хотя он прошел штурма, а на момент знакомства эвакуировал трупы с передовой.
Он был первым в моей жизни, кто подарил мне цветы на 8 марта. До этого только папа дарил, а больше – никто. А он специально приехал на мою окраину, когда понял, что меня некому поздравить.
Не только ко мне кстати заезжал, он не обдлелил вниманием всех женщин из своего полка: получилось, что на такси потратил больше чем на цветы.
Он был немного ребенком. Вот просто одним из одноклассников, когда мы с ними крайний раз виделись, они были такими как Макс.
Много у нас выходит текстов про зумеров, про их особенности взглядов на жизнь в целом, и войну в частности.
Я за свое поколение горжусь. Мы зашли в войну без лишних рефлексий и заламываний рук. Со здоровым интересом. Как Питер Пэн говорил : «Даже в самом плохом случае надо помнить, что смерть – это тоже интересное приключение».
Макс мне звонил прошлой осенью поделится тяжелым впечатлением. Был на похоронах своего одноклассника, погибшего на СВО. Макс знал, что он уже давно «на игле», даже мотал сроки, и вот с последней ходки ушел на контракт: «Ну, зато маме квартиру куплю».
Квартиру купил. Трешку.
Мама на похоронах не могла глаза поднять от слез – веки так опухли. А у могилы красивые слова говорил мужчина, который и подсадил подростка на иглу и заставлял искать закладки.
Макса это прям поразило. Он всё это знал. И все на похоронах знали.
Когда Макса самого после длинного отпуска вновь отправили в штурма (когда-нибудь я об этом напишу, но произошедшее можно считать убийством, если всё подтвердится), он мне написал : «Что будет не знаю, но будет точно капец интересно».
Зумерам главное, чтобы интересно было. Ну, вы поняли.
Так что Коля не был образом нашего поколения. А Макс – образ.
Только про него никто не знает.