Алекса отвечает на ваши вопросы
Часть 2. Начало ответов — в этом посте
Это #спросите_экспертку — рубрика, гостьи которой делятся с вами знаниями и опытом.
На прошлой неделе вы задавали вопросы Алексе, авторке канала «О радикальном феминизме и не только». Я публикую её ответы.
Слово гостье:
ОПЫТ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ПОСЛЕ ТРАВМИРУЮЩИХ СОБЫТИЙ
Я бы послушала о вашем опыте сексуальной объективации и восстановления после сексуализированного насилия в детстве. Как вы считаете, справились ли вы с этим полностью или всё-таки такие события накладывают отпечаток на всю жизнь? Я сама с момента начала роста груди подвергалась постоянной объективации, которая в конце концов привела к изнасилованию меня четырнадцатилетней, и не могу уверенно сказать, что восстановилась: иногда кажется, что последствий вовсе не осталось, а иногда ловлю вьетнамские флешбэки. Посещали ли вы психологиню или психотерапевтку именно с целью восстановления после насилия? Помогло ли это? Живет ли в вас тоже, как во мне, злобная орчиха, которая все эти годы хочет порвать на куски своих насильников? Как вы справились с этой яростью (кроме спорта), если она была? Или не справились? В целом я буду рада выслушать всё, что вы захотите рассказать на эти темы.
К сожалению, человеком, который подвергал меня в подростковом возрасте сексуальной объективации, была мама.
Мне в 11—12 лет зачем-то нужно было носить не просто бюстгальтеры, а они должны были формировать женственное декольте. Почему грудь не могла быть в своем естественном положении — загадка для меня до сих пор. Ну да, она большая. Да, она будет немного висеть. Зато лямки не будут оставлять кровавые ссадины на плечах, а косточки не будут рвать белье и впиваться в грудь, оставляя раны в подмышках и на груди.
Одежда должна быть приталенной, юбка не должна быть меньше колен. Угадайте, через сколько минут я перестала носить короткие юбки, как только смогла самостоятельно определять, что носить.
Постоянно воспроизводимые комментарии о том, как сексуально и «взросло» выгляжу в купальнике (мне было 13).
Мне нужно обязательно брить пах, иначе стыдоба, кто-то его увидит. У меня вопрос: а почему не захочется первым делом открутить голову мужику, который пялится на пах ребенка? Почему проблем в ребенке?
Про насилие. Там было несколько эпизодов, которые произошли до того, как я пошла в школу, и это было доверенное для взрослых несовершеннолетнее лицо — ну всё по классике.
Да, конечно, это наложило отпечаток на всю мою жизнь. Спустя десятилетия его влияние всё меньше — я редко себя определяю через ребенка, которого насиловали в кустах, а всех мужчин вокруг — через белую сосиску, которую в этих кустах наблюдала. Я ж не мужик, чтобы свои беды с башкой делать ответственностью всех вокруг.
Со временем оказалось, что секс не будет вызывать тревогу, страх и слезы, если мне всё в процессе нравится и если мне нравится партнер по процессу.
Про орчиху и желание разорвать. Этот вопрос пересекается с тем, обращалась ли я по вопросам насилия к психологине. Я била и издевалась над игрушкой (она выполняла роль насильника) в кабинете у психологини, перед этим — изливала душу на бумагу и зачитывала ей. Много рассказывала о своем страхе и ненависти. Да, я не могу отбить почки человеку, который это сделал, но могу излить злость доступным способом. А я заслуживаю того, чтобы эту злость слить.
Еще очень помогает мять предметы! Особенно бутылки, коробки и прочее. Прям скручивать руками и топтать ногами, сминать несколько раз. Регулярно так делаю. Я хрен знает как это работает, но работает.
Молодой человек давал мне в руки и помогал стрелять из страйкбольного оружия (газового и от того громкого) по картонным коробкам. Не очень доступный инструмент, для этого как минимум надо найти полигон, где можно это добро взять в аренду (можно легально пойти пострелять по мужикам), и оно будет электрическое, но, если вас такое не пугает — можно попробовать. Мне страшно это держать в руках всегда, но дома, в безопасности и под руководством человека, который шарит за эксплуатацию этой херни, норм.
Ярость и чувство уязвимости возвращаются время от времени, но мне не помогает колупать это в своей голове. Помогает только выплескивать это безопасным способом. Да, раз за разом, потому что глобально справедливость никогда не восторжествует. Это душит.
Я хочу, чтобы они все сидели, а не были на свободе. Наказание для них — это справедливость, которой я для себя хочу, но которую никогда не обрету.
Расскажите, пожалуйста, про школьный буллинг и его последствия для вас. Как вы справляетесь с последствиями травмирующих событий, прибегали ли к помощи специалистов.
Это были эпизоды, связанные с оскорблениями на почве моего раннего полового созревания и… сложно, сказать, с чем еще. Я не нахожу весомой причины рисовать на групповой школьной фотографии петлю на моей шее и выкладывать в соцсети. Помню страх умереть, когда ее увидела. А как я жила с этим дальше — уже не помню. Возможно, я просто это спрятала куда подальше и забыла, представив, что этого не было.
Мизогинные оскорбления безусловно подрывали мою успеваемость и чувство безопасности, но тут огромное спасибо моей маме — она увидела и вовремя вмешалась, и группа одноклассников перестала это делать. Публичная словесная порка была при их родителях, и они не препятствовали ей. Я была у преподавательниц на хорошем счету, поэтому они были на моей стороне. Мне повезло.
Потом был переезд с Кавказа в Ростов-на-Дону, я открыла для себя феминизм и стала более наглой подросткой. И эти эпизоды остались в прошлом, в новой школе не повторялись.
Все эти воспоминания были много лет очень размыты, особенно переживания, с ними связанные. Разблокировались, когда я поправилась, уже лет в 26—27.
Поэтому мой ответ такой: школьный буллинг может урегулировать и прекратить только взрослый. У него есть полномочия и власть, у ребенка — нет. Смена учебного заведения — тоже отличный вариант, если ее не сменит обидчик. Психотерапия не решит проблему, если не устранен ее источник. Но может потом помочь вернуть способность адекватно оценивать, когда вы в безопасности, а когда нет.
Расскажите, пожалуйста, про школьный буллинг, по себе знаю, что это накладывает отпечаток и на взрослую жизнь, как справлялись с ним в школе и как справляетесь во взрослом возрасте?
Как уже писала — я не справлялась. Я была себя очень изолированной и уязвимой, физически меньше обидчиков. Сейчас по большому счету все равно, разве что обидно, что не могу вернуться в прошлое и откусить одному из обидчиков ухо.
Сталкивались ли вы с обесцениванием ваших травм и последствий этих травм?
Единственный человек, который всё отрицает и просто называет меня сумасшедшей и придумавшей, — это бабушка, на кровати которой происходил один из эпизодов растления.
Память — не видеорегистратор, но ее пристыжающий голос, обращающийся к растлителю, я не забуду никогда (хотя уже около 20 лет прошло). Потому что ощутила жгучий стыд в этот момент и страх, что я сделала что-то не то.
Уже не особо злюсь или обижаюсь. Возможно, ей страшно признать такую тяжелую правду. Но не общаюсь с ней.
Встречалась с реакцией «она притворяется» на мои крики, когда меня будят. Это было в рехабе. Нахрен мне притворяться и как я могу притворяться в момент до пробуждения — хз. Спишем на то, что у зависимых их проблемы всегда самые важные и страшные, и другие в их поле зрения незначительны.
Встречала реакцию «ты из обеспеченной семьи, поэтому не могут быть твои проблемы разрушающими тебя». Вот это было обидно, потому что за ширмой достатка и изобилия гораздо легче спрятать всю херню.
Понятное дело, что и сами родители долгое время ничего не замечали, закованные в цепи бытовой рутины и конфликты, но они в свое время вытащили меня с того света и сделали всё, чтобы я восстановилась и жила. Долгое время после попыток покинуть их и реабилитации я жила просто из чувства долга перед ними (было столько вложено, не обосрись снова), но потом нашла то, что мне в этой жизни по душе. За это и держусь.