Готовясь к небольшой частной дегустации, я, конечно, полез читать про одно из вин, которое в ней будет «звездить» — Initial от Domaine Jacques Selosse. А заодно и несколько интервью просмотрел. Хочу предложить ряд занимательных фактов про этого безусловно легендарного производителя.
И сразу пояснение. Хозяйство носит имя отца Ансельма Селосса — Жака Селосса. А сегодня его возглавляет сын — Гийом.
Про детство
В детстве Ансельм заикался и был полным ребёнком, и сверстники, выражаясь современным языком, его откровенно буллили. По его собственным словам, именно этот опыт научил его не сравнивать себя с другими и не следовать чужим путём — что оказалось незаменимым качеством, когда вся отрасль в 1970-х считала его подход старпёрским.
Ансельм мечтал стать инженером — его увлекала идея изобретательства и науки. Виноделом он стал, по собственному признанию, скорее по стечению обстоятельств: когда родители перестали работать, ответственность за хозяйство просто легла на него. Поначалу он своё шампанское даже не пил. А первый опыт был печальный. По его словам, ему оно показалось «кислым, жёстким и неприятным».
Отказ от биодинамики
К биодинамике Селосс пришёл не сразу и не по идеологическим причинам, а поэтапно: сначала, в 1990-м, он перешёл на принципы агроэкологии (то, что тогда называли просто «органикой»), и только в 1996-м — на биодинамику. А спустя всего пять-шесть лет, в 2001–2003 годах, он от неё демонстративно отказался. Причина расставания — не в самой идее биодинамики, а в её радикальности. По его собственным словам, он начал задавать своему консультанту конкретные вопросы: например, почему обязательно применять биодинамический препарат 500 именно весной, если, по его наблюдениям, это стимулирует рост поверхностных корней, тогда как многолетнему растению наоборот нужно обратное. Ответ был всегда один и тот же: «Так надо» — без объяснений. Селосс описывает это состояние как ощущение, когда ты попал в «ретроградное движение» — сравнивает это с борьбой философов эпохи Просвещения против мракобесия, только в обратную сторону.
Разрыв дался нелегко — по его же признанию, «нельзя просто взять и отказаться от чего-то, не заменив это на что-то другое: природа не терпит пустоты». Заменой стало не возвращение к конвенциональному виноделию, а совсем другой источник вдохновения: прочитав «Революцию одной соломинки» Масанобу Фукуоки, в 2004 году Селосс лично едет на японский остров Сикоку, чтобы встретиться с автором — и увозит оттуда не рецепт, а принцип: не бороться с природой, а вписываться в её собственную логику, наблюдая за конкретным местом, а не следуя универсальным догмам.
Болланже, херес и Винья Тондония
Стиль и взгляды Селосса сложились не только в Бургундии во время обучения. А идея вечного резерва и солеры, ставшая визитной карточкой Селосса, родилась не в Шампани.
В 1972 году, ещё до того как Ансельм всерьёз занялся собственным виноделием, он едет в Испанию — Пенедес, Риоху, Андалусию. Решающим оказывается визит в погреба семьи López de Heredia, на винодельню Viña Tondonia в Аро.
Сам он описывает этот опыт как абсолютно декадентский — а хозяина погреба называет одержимым человеком с внутренним огнём. Именно там, а затем и в Хересе он впервые видит «соборы из бочек» с резервными винами, выдержанными десятилетиями. Идею солеры, которая станет фундаментом его вина Substance, он применит у себя только четырнадцать лет спустя, в 1986-м.
Показательная деталь: десятилетия спустя Селосс специально привозит в Тондонию своего сына Гийома, повторяет ту же экскурсию — и та же магия происходит снова, только теперь их водит по погребам уже дочь того самого владельца — Мария Хосе Лопес де Эредия.
Из шампанских домов Селосс называет своим ранним ориентиром ровно один — Bollinger. Не за стиль как таковой, а за подход: разумная (а не показная, не музейная) верность традиции. Для человека, который тридцать лет шёл против идеалов индустрии, это неожиданно скромный выбор — не культовый бунтарь-виноградарь, а дом, который последовательно не гонится за трендами 200 лет.
Продолжение следует...