Есть художники, которые разговаривают на языке, очень близком нам.
И вот имена, которые стоит сохранить.
1. Гюстав Моро (Gustave Moreau)
У него почти невозможно отделить украшение от символа. Драгоценности, архитектура, тело, чудовище, нимб, цветок начинают говорить одновременно.
Для нас: жрицы, демоны, боги, мистерии, роскошная тьма, золото на почти чёрном фоне.
2. Одилон Редон (Odilon Redon)
Глаз становится воздушным шаром. Из темноты возникают головы, цветы и существа, которым трудно дать имя. Художник стремился поставить «логику видимого на службу невидимому», Особенно прекрасны его ранние работы, где почти всё рождается из чёрного.
Для нас: Тень, сновидения, Мортидо, изменённые состояния, сущности, психическая глубина.
3. Карлос Швабе (Carlos Schwabe)
Вот кто почти идеально попадает в нашу тему эстетики смерти.
У него цветы соседствуют с могилами, ангельское с болезненным, чистота с распадом.
Для нас: переход, посвящение, смерть формы, осень.
4. Арнольд Бёклин (Arnold Böcklin)
«Остров мёртвых» можно считать одним из фундаментальных образов мистического искусства XIX века.
Лодка, кипарисы, скалы, фигура в белом, гроб. Почти ничего не происходит, но зритель уже понимает: совершается переход.
Для нас: Междумирье, граница, смерть как путешествие, тишина, вода, остров, врата.
5. Жан Дельвиль (Jean Delville)
У него тело становится философией, красота почти религиозна, а живопись претендует на передачу не внешней формы, а идеи.
Для нас: герметизм, посвящение, дух и материя, андрогинность, возвышенная телесность.
6. Фернан Кнопф (Fernand Khnopff)
Возможно, самый «амальгамовский» художник из всех десяти.
Молчаливые женщины, закрытые пространства, маски, Гипнос, ритуал, холодная красота, ощущение сна, из которого не хочется просыпаться.
В собственном доме Кнопф устроил алтарь Гипносу.
Для нас: тайна, зеркало, сон, женская фигура как сфинкс, интеллектуальная холодность, запретное
7. Франц фон Штук (Franz von Stuck)
Если нужны грех, змей, демоническая женственность и великолепная тьма.
Его «Грех» стал одним из знаковых образов femme fatale конца века. А в «Инферно» Штук соединяет демона и почти модернистскую психологическую жестокость.
Для нас: Лилит, Самаэль, искушение, сексуальность как власть, тёмная Венера.
8. Фелисьен Ропс (Félicien Rops)
Ропс сознательно работал с эротикой, дьявольским, нарушением моральных табу и фигурой femme fatale.
Но интересен он не банальным «сатанизмом». У него человеческое желание само становится демоном.
Для нас: Эрос и Танатос, Лилит, соблазн, декаданс, телесность, опасная ирония.
9. Уильям Блейк (William Blake)
Блейк вообще построил собственную мифологическую вселенную.
Пророки, ангелы, демоны, собственные космогонии, «Бракосочетание Рая и Ада», Уризен, Великий Красный Дракон.
Он особенно близок «Амальгаме» самой идеей: миф не нужно только изучать. Его можно создать.
Для нас: ангелология, демоническое, личный гнозис, собственная мифология, космогония.
10. Микалоюс Константинас Чюрлёнис (M. K. Čiurlionis)
И совсем другая тьма. Космическая.
Чюрлёнис соединял живопись и музыку, символизм и раннюю абстракцию. Его интересовали космос, мифология, философия, теология и теософия; море и Вселенная становятся у него почти различными состояниями одной и той же бесконечности.
Он пытается увидеть не отдельный символ, а архитектуру мироздания.
Для нас: алхимия, космология, Древо, сферы, звёзды, переход энергии в форму.
И вот если собрать всех десятерых вместе, становится видно, что у «Амальгамы» уже есть целое художественное родословное древо.
Моро даёт нам миф.
Редон даёт бессознательное.
Швабе даёт смерть.
Бёклин даёт переход.
Дельвиль даёт эзотерическую идею.
Кнопф даёт тайну.
Штук даёт Тень и желание.
Ропс даёт декаданс.
Блейк даёт личную космогонию.
Чюрлёнис даёт Вселенную.
Наша визуальная эстетика существует не в современной нише «occult aesthetic». За ней стоит огромная европейская традиция художников, для которых картина была дверью за грань.
11. Сальвадор Дали (Salvador Dalí)
И, конечно, Дали.
Пожалуй, он ближе всего к той точке, где искусство перестаёт изображать реальность и начинает вскрывать её скрытую механику.
Сны, двойники, распадающееся время, эротика, смерть, алхимия, религиозный экстаз, страх, телесность, бессознательное. У Дали практически любой предмет способен перестать быть собой и стать дверью в другой смысл.
Его знаменитые двойные изображения особенно важны для нас. Лицо превращается в пейзаж, тело в архитектуру, один образ внезапно обнаруживает внутри себя другой. Смотреть на такую картину значит постоянно сомневаться в собственной способности видеть.
Курс по Таро Дали.
