Скучали? Настраивайте прокси в настройках, а я выхожу из вынужденной спячки – продолжаем разговор про искусство.
Сегодня обсудим удивительную картину, «Охоту на бегемота и крокодила» Рубенса. Художник в 1616 году лично создал целую серию полотен для баварского князя Максимилиана I.
Сперва важный дисклеймер: для меня охота – жестокое и даже варварское занятие. Но работа удивляет искренне.
Героев на картине мы не узнаем, это абстрактные восточные персонажи, но они точно принадлежат к знати – в те времена охотиться могла только элита, нижние сословия участвовали только в рамках военной подготовки. В будущем доблестные охотники поведут войска за собой в погоне за славой, а пока вот такая репетиция.
Абсолютно варварский обычай, но очень важный для церемоний: символ защиты, мужества и благородства для аристократов. Не судите строго, тогда была совсем другая мораль. Тем более, на момент создания картины крокодилы и бегемоты считались не просто опасными животными, но и вредителями, так что бравые охотнички даже делают благое дело.
И да, не переживайте, это не малыш-бегемот. Первый живой гиппопотам попал в Европу только в середине 17 века, художнику пришлось вдохновляться чучелами разного качества. Да и изображать животинку в настоящем масштабе порушило бы замысел – люди вокруг стали бы карликами, крокодил и вовсе превратился бы в ящерицу-переростка.
Вообще реальности в этом барокко мало: охотились на бегемотов на лодках, никаких лошадей и гончих, да и нападали с помощью гарпунов. Никаких луков, копий и кинжалов. Одежда тоже невпопад, очень условная и без обязательных аксессуаров – это детали для антуража, просто Рубенс решил добавить экзотики. Ну знаете, странно помещать классических немцев охотиться на крокодила. Наверное.
НО!
Мы тут живопись смотрим, а не листаем энциклопедию. Представьте себя на месте художника в начале 17 века – в Африке вы не бывали, диковинных животных не видели (какие там чучела выставлялись большой вопрос), а заказчик хочет заморского, красивого, грандиозного. Сколько вы хотите барокко? Ответ – да.
Кайфаните с композиции. Полный хаос и сумятица, но присмотритесь – у всего действия есть свой каркас: две диагонали плюс прямые углы не дают картине развалиться. На вас действует этот беспорядок, но не путает – потому что персонажи на своих местах.
Ощущение кутерьмы усиливается другим композиционным решением: Рубенс смещает действие влево от центра холста, справа появляется просвет неба и пейзаж, поэтому вы начинаете смотреть по диагонали вправо и вниз и не успеваете охватить всё действие, глаза разбегаются – в итоге получается детально сконструированная неразбериха. Браво.
Ещё одна интересная деталь: справа растёт пальма, а пальмовая ветвь – известный символ победы. Кажется, битва закончится победой двуногих. Опять же, дефолтный Египет для европейцев.
Рубенс открыл новый жанр, картины про охоту – они заменили на стенах гобелены. И теперь животные не просто статичные экспонаты и стоят себе в сторонке – они активно действуют, борются, участвуют в охоте, хоть и как потерпевшая сторона, но участвуют.
Ну и кстати, раз уж я нападаю на художника в плане несостыковок, мне и защищать. Крокодил очень похож, а бегемот Рубенса стал почти на 200 лет эталоном для изображения этого мясистого танка среди европейских авторов.
Картина настолько прекрасна, насколько ужасна. Можно восхититься композицией и выбором цветом, но ужаснуться эстетикой убийства. Красота и насилие рядом, всё как в жизни: энергия рядом со статикой, максимально живые (в самом пылу битвы) рядом с мёртвыми, кровожадность действия и спокойная методичность героев (нет эмоции веселья или аффекта, все охотники сосредоточены).
Вот только глаза меня сильно смущают – присмотритесь к бегемоту и лошадям – как будто вся рефлексия этого буйства помещены в глаза именно животных.
Так и работает барокко: вас вовлекают всеми силами, все средства хороши. Не всегда это приятные картины, но думать про них вы будете ещё долго. Попались в ловушку Рубенса!
