Сколько стоит вернуть зарубежные активы банкрота: иностранные ориентиры и российская практика
Судебное финансирование за рубежом получило такое распространение, что сегодня обсуждается уже не только его допустимость, но и необходимость специального регулирования. В 2022 году Европейский парламент призвал Еврокомиссию рассмотреть общеевропейские правила. После этого по заказу Еврокомиссии было проведено сравнительное исследование third-party litigation funding, опубликованное в 2025 году.
В Англии Legal Services Board, надзорный регулятор юридических услуг Англии и Уэльса, подготовил обзор рынка в 2024 году, а Civil Justice Council в 2025 году предложил ввести формальное регулирование фандеров. Среди причин называются необходимость проверки их финансовой устойчивости, предотвращение конфликтов интересов и контроля над процессом, а также прозрачность источника финансирования.
Civil Justice Council отдельно рекомендовал распространить на фандеров требования законодательства о противодействии отмыванию денег и раскрывать суду сведения о фандере и конечном источнике капитала.
В банкротстве возникает и дополнительный риск: финансирующая структура может контролироваться должником, его бенефициаром или связанными лицами и использоваться для возвращения контроля над ранее выведенным активом или требованием.
Подготовленные исследования не позволяют вывести единую ставку, особенно применительно к финансированию взысканий в банкротстве.
В национальных разделах исследования Еврокомиссии по Франции, Германии, Швеции, Нидерландам и Швейцарии называются близкие ориентиры (без ссылок на специфику банкротных дел), преимущественно в пределах 20-35% от результата. В английском обзоре Legal Services Board три опрошенных фандера указали применяемые ими диапазоны 20-40%, 10-50% и 15-35%. То есть значительная часть условий находится примерно в диапазоне 20-35%.
В этот диапазон вписывается и ранее проанализированное дело Ахмедова к Ахмедову в котором, по сообщениям прессы, фандеру причиталось до 30% полученного результата. Дело не было банкротным, но касалось масштабного трансграничного взыскания.
Показателен испанский раздел исследования. Обычным ориентиром там также названы 20-30%, однако в крупных делах о несостоятельности и некоторых особо сложных международных спорах доля фандера может достигать 60-70%.
Регрессивная шкала. На размер ставки также может влиять и размер ожидаемого взыскания. В английском исследовании отмечается, что по мере увеличения суммы требования процент фандера обычно снижается. В качестве примера по Германии приводится ставка 30% с первых 500 000 евро и 20% с суммы превышения.
В России модель судебного финансирования также постепенно появляется в крупных банкротных делах. Это объяснимо: у конкурсной массы может не быть средств на поиск активов, иностранных юристов и длительные процессы, хотя стоимость имущества должника за рубежом может быть значительной.
Специального регулирования litigation funding в российском праве нет. Закон о банкротстве регулирует расходы на процедуру и оплату услуг привлеченных управляющим лиц, но не устанавливает отдельных требований к источнику капитала, конечным бенефициарам финансирующей структуры, конфликтам интересов между инвестором и кредиторами, степени контроля над взысканием и AML-проверке.
В российской практике встречаются вознаграждения в размере 12%, 22,5% и 50%, а также конструкции, сочетающие фиксированную оплату и процент от результата. Но сами по себе эти цифры мало что говорят о стоимости финансирования.
Далее посмотрим, что стоит за каждой из этих моделей, какие расходы принимает на себя исполнитель и как между сторонами распределяется риск отсутствия результата.
[на фото 17 Belgrave Square, Лондон. Недвижимость Георгия Беджамова, ставшая предметом отдельного спора в Верховном суде Великобритании в рамках его российского банкротства.]
