Метод
- Не хотела говорить, пап, но мне нужна твоя помощь! Помощь опытного врача-кардиолога, - вздохнула Анна, разливая чай. – Есть у меня одна пациентка. Не знаю, что с ней делать! Который месяц ходит и жалуется на боль в сердце.
- При вдохе или выдохе? – деловито уточнил отец. Коллеги часто обращались к нему за вторым мнением, хотя он давно был на пенсии.
- То при вдохе, то при выдохе, то при ходьбе, то сидя. Боль отдает то в одну руку, то в другую, то в лопатку, то в ухо.
- Так не бывает! – усмехнулся Иван Никифорович. – Что с анализами?
- Я обследовала ее вдоль и поперек! Исключила инфаркт, стенокардию, пневмонию, радикулит, плеврит, туберкулез, эмболию, аневризму, трахеит, торакальные травмы, остеохондроз… У нее идеальные анализы, папа! Абсолютно здоровая женщина! Но каждую неделю она приходит и жалуется, что у нее стреляет в груди.
- Стреляет? Хм-м.
- Она меня совершенно измучила. Ябедничает на меня главврачу, обвиняет в некомпетентности, - Аня помрачнела. – А к другому специалисту идти не хочет. Говорит: «Мне вас порекомендовали, вы и лечите!»
– К неврологу посылала? К психиатру?
- Да, там куча диагнозов, - Аня махнула рукой. - Но избавить от боли в сердце должна именно я!
- Или я! - Иван Никифорович пригладил пышные белые усы. – Не помнишь, как называется этот раздел в психотерапии, когда в прошлом копаются?
- Зачем тебе? Гештальт-терапия, кажется.
- Точно! – глаза у отца весело заблестели. – Давай-ка мы с тобой завтра немножко подурачимся, а?
- Ой, пап, может не надо? Она больной человек, - Аня постучала себя по лбу.
- А будет здоровой!
Дородная брюнетка с широкими сросшимися бровями и редкими черными усиками над верхней губой медленно вплыла в кабинет. На ней было длинное платье с воланами и кокетливая шляпка с вуалькой на макушке. В руках она держала веер.
- Это мой коллега, специалист в области кардиологии и… гипнологии, - с запинкой проговорила Аня, указывая на отца, гордо восседавшего за ее столом. - Заслуженный врач, мировое светило, у него есть свой метод…
- Спасибо, Анна Ивановна, дальше я сам! – бодро произнес Иван Никифорович, приближаясь к удивленной пациентке и беря ее за руки. - Я позволил себе ознакомиться с историей вашей болезни и должен сказать, что крайне заинтересован. Клянусь посохом Асклепия, ваш случай уникален! Ах, какой профиль! Какой взгляд! И вас беспокоят стреляющие боли в сердце?
- Да! – кивнула дама.
- У меня есть одно подозрение. Скажите, как вас зовут?
- Лариса Анатольевна Огурцова.
- Нет! – вскрикнула Иван Никифорович, так что дама вздрогнула и побледнела.
- Вы не Лариса Анатольевна! Вы – Лариса Дмитриевна! И не Огурцова, а Огудалова! – Иван Никифорович принялся совершать перед лицом ошарашенной женщины плавные пассы руками. - Ну же, вспоминайте, голубушка! Пароход «Ласточка», черный дым, цыгане, возлюбленный ваш Никита Михалков, этот недостойный человек в шикарном белом костюме! «Мохнатый шмель на душистый хмель…»
- Цапля серая в камыши… – подхватила Лариса Анатольевна и в удивлении распахнула глаза. – Неужели...?
- Да! Это – вы! – торжественно произнес «знаменитый гипнолог», и дочь его отвернулась к окну, чтобы спрятать беззвучный смех. – Это вас, моя очаровательная, в прошлой жизни убили выстрелом из пистолета в сердце! Я смотрел ЭКГ, вы здоровы как бык, вас в космос отправлять можно. Это не ваше сердце болит, а болят ваши воспоминания о былом!
- Я так и знала! – потрясенно проговорила пациентка и села мимо кушетки.
Иван Никифорович бросился поднимать «бесприданницу».
- Горлица моя, осторожнее! Я понимаю, информация сногсшибательная…
– Я ведь всегда это знала! – шептала Лариса Анатольевна, тряся головой. – Всегда знала…
- И что мне записать в ее медицинском заключении? – отсмеявшись, спросила Анна у отца, когда вылеченная мамзель Огурцова с достоинством удалилась из кабинета.
- Может, запатентуем метод? – расхохотался в ответ страшно довольный собою Иван Никифорович. – Клянусь посохом Асклепия, она сюда больше не вернется!
