Год факапов
Как говорит мой терапевт, я один из немногих людей, у которых 2025 год был хуже 2026. У меня одновременно играют в голове в этот момент две песни: вот эта про «как говорит мой терапевт» и вот эта, где «у нас есть все».
Кажется, было и правда все.
Началось все с того, что у меня первый раз собралось очное мероприятие так, что лучше бы оно не собиралось. Представьте, огромное помещение в Ленполиграфмаше на 60 человек, неработающий туалет, отсутствие возможности организовать кейтеринг, заболевший ассистент и 8 человек из 30-40, которых я планировала. Сюда же докинем печатные материалы, которые были распечатаны на 40 человек и штраф за парковку.
Мне не свойственна выученная беспомощность, но с февраля 2025 года и до прошлой субботы я не запустила ни одного очного мероприятия. Лошади в субботу меня исцелили.
Примерно в эти же даты мне позвонил папа, который уже особо не приходил в сознание, и сказал, что сиделка упала и лежит. Пока мы летели к папе, я понимала, что вот это озарение - очень и очень плохой знак. Больше папа особо в сознание не приходил и потихоньку начал ухудшаться. Через 8 месяцев его не стало.
Примерно в эти же даты мой дипломный руководитель решил обойтись со мной как в лучших традициях жанра из всех Рилсов про абъюзеров и нарциссов. Я позахлебывалась слезами, а потом нажаловалась на него. И… мне поменяли дипломного руководителя. Только на написание диплома с нуля у меня было полтора месяца вместо полутора лет, как у моих одногруппников.
Мой главный фокус в терапии сместился со всего остального на нарастающую тревожность.
В апреле у нас на руках умерла собачка, одна из Уминых детей. Я рыдала так, как никогда в жизни ни по кому не рыдала. Я все еще не могу себя простить за то, что я сделала недостаточно, чтобы ее спасти.
В мае у меня получилось забеременеть. А через неделю оказалось, что мне показалось. И я узнала, что такое химическая беременность. Я откатилась к дотерапевтическим настройкам.
Но я сжала зубы и как бронетранспортер поперла дальше. Вижу цель, не вижу препятствий. Оказалось, что так не работает.
На защиту того самого диплома мне вкатили чудовищный объем гормонов, потому что мы не поняли, как пользоваться ручкой-шприцом и мне вкатили тройную дозировку гормонов, я защищалась, не приходя в сознание. А вечером готова была дать своему партнеру подносом по лицу за то, что меня попросили оставить чуть-чуть имбиря.
В июле мы перевезли папу в другой пансионат. В процессе перевозки папа сказал, что ему перемещения вредны. После этого я слышала от него что-то на здешнем один раз, за день до смерти.
В октябре мне сказали походя, что своих детей у меня никогда не будет. Я рыдала так, что меня завели в кабинет успокаивать, чтобы я не пугала пациентов.
Через неделю не стало папы.
Ноябрь и декабрь я не помню. Все это время я не переставала работать, точнее перестала на неделю после папиной смерти, чтобы его похоронить и утрясти организационные вопросы.
Сейчас август 2026, я снова дышу, живу, мечтаю, у меня есть грандиозные планы и планы чуть поменьше. Я сплю и мне больше не снится папа.
Если вы сейчас в кризисе, обнимемся, я что-то про него знаю не из курсов и книжек. Это было тяжело и я благодарна себе, что вовремя обратилась за профессиональной помощью и рядом были те, кто меня поддержал.
2025 - это мой личный ад. Но я справилась и буду продолжать.