Как я хоронила писателя Бориса Васильева.
Борис Львович умер в марте 2013 года. Даже если вы не читали его книги, наверняка смотрели фильмы «А зори здесь тихие» или «Офицеры», снятые по его повестям.
Той весной я работала на радиостанции «Эхо Москвы», была отправлена редакцией на похороны писателя. Похороны - частый сюжет в журналистской деятельности. В веренице венков и слез по самим себе, выдаваемых за слёзы о покойнике, в веренице одинаковых официальных речей: «каким он был выдающимся, талантливым, незаменимым», - похороны Васильева выделялись.
⠀
Людей на прощании в Доме литераторов было мало, человек не медийный, ушел в мир иной в преклонном возрасте - 88 лет. Несколько депутатов, несколько писателей, актеры, поклонники творчества и друзья семьи. Традиционно на похоронах кто-нибудь напивается, на сей раз этим кем-то стал малоизвестный режиссер, который приставал к журналистам: «Почему Васильева не читают, почему на прощании так мало людей?».
Сцена, гроб, боевые награды на подушках, микрофон. Все друзья говорили просто, без надрыва, тепло, и каждый - не о Борисе, а о Борисе и Зоре. Борис и Зоря были, Борис и Зоря рассказывали, в доме Бориса и Зори... Зоря Альбертовна, жена писателя, скончалась за два месяца до мужа, она - в январе, он - в марте. Зоря - прототип Сони Гурвич в «А зори здесь тихие».
Из воспоминаний друзей я узнала, что Борис и Зоря познакомились в годы войны. В 1945 году чуть не подорвались на минном поле. Позже я нашла этот эпизод в воспоминаниях писателя.
Борис и Зоря приехали испытать самоходную артиллерийскую установку на линии обороны, Васильев увидел незабудки: «Пока Зоря разглядывала вчерашнее поле тяжелейших боев, я перешагнул через проржавевшую колючую проволоку и направился прямехонько к незабудкам. И уже набрал букетик, когда вдруг увидел минную растяжку. Проследил глазами и заметил мину, к которой она вела... И понял, что меня занесло на неразминированный участок обороны. Осторожно развернулся к юной жене, а она оказалась передо мною. Лицом к лицу.
– Мины.
– Я знаю. Боялась кричать, чтобы ты не бросился ко мне. Сейчас мы осторожно поменяемся местами, и ты пойдешь за мной. Шаг в шаг.
– Первым пойду я. Я знаю, как и куда смотреть.
– Нет, ты пойдешь за мной. Я вижу лучше тебя.
Говорили мы почему-то очень тихо, но лейтенант Васильева говорила так, что спорить было бессмысленно. И мы пошли. Шаг в шаг. И – вышли.
С той поры я часто попадал на минные поля...».
О минных полях. В 1953 году Васильев отказался делать доклад о «заговоре убийц в белых халатах», шла антиеврейская кампания. Этот доклад ему предложили специально, зная, что жена еврейка. Он выбрал жену. Его исключили из партии, лишили комнаты в квартире. От ареста Васильева спасла смерть Сталина.
Был период, когда семья жила на редакторскую зарплату Зори, писатель был неизвестен, ничего не зарабатывал. А в 1990-е выручала дача в Солнечногорске, свои посадки.
Зоря первой читала тексты мужа, редактировала его интервью для газет, создавала пространство для творчества:
«...если Зоренька прочтёт черновики и скажет: «Боря, это не получилось» - я эту вещь выбрасываю».
На похоронах друзья семьи подчеркивали ее важность в его жизни. Вспоминали, как он мучительно тосковал о ней последние месяцы.
Эта пара провела вместе почти 70 лет. Зоря ушла в мир иной первой, Борис следом, как по тому полю: шаг в шаг. Куда ты, туда и я.
В марте 2013 года я возвращалась из Дома литераторов в редакцию с ощущением, будто меня шибануло током, прикоснулась к пронзительной связи. Когда два человека существуют в любви и правде, они и после смерти - про жизнь. Борис Васильев: «…я иду по минному полю нашей жизни за Зориной спиной. И я – счастлив. Я безмерно счастлив, потому что иду за своей любовью».
Напоминаю, что мою вторую книгу «Между», которую читатели называют терапевтичными рассказами, можно прочесть по ссылке (или на сайте «Литрес» вбивайте «Рогалева Между»). Три недели «Между» в хитах продаж. Спасибо вам за внимание.
