При определении оснований для возвращения дела прокурору суды первой/апелляционной и кассационной инстанции разошлись в том, насколько обвиняемый владеет русским языком
Суд первой инстанции, возвращая уголовное дело прокурору и мотивируя свои выводы, сослался на показания М., данные им в судебном заседании, о том, что он недостаточно владеет русским языком, не понимает существо предъявленного обвинения и суть юридических терминов, показания в ходе предварительного следствия не давал, а подписал приготовленный заранее протокол допроса, при этом вопрос о необходимости участия переводчика следователем не выяснялся, права в данной части ему не разъяснялись.
Аргументируя свое решение также, как указано в судебном решении, "невразумительными и невнятными" ответами М. на поставленные вопросы, имеющимся в материалах уголовного дела рукописным текстом последнего, и придя в итоге к выводу о поверхностном владении обвиняемым русским языком, суд первой инстанции, констатировал нарушение права М. на защиту в досудебном производстве, выразившееся в том, что не обеспечено право пользоваться помощью переводчика.
Данные нарушения, по мнению суда первой, а затем и апелляционной инстанций, являются существенными и не устранимыми в судебном заседании, они препятствуют вынесению приговора.
Между тем, судом не принято во внимание, что М. обучался в школе, где преподавался русский язык, в РФ проживает с 2010 года, здесь же сдавал экзамены на русском языке и получил водительское удостоверение, по месту осуществления трудовой деятельности периодически проходил необходимые инструктажи на русском языке. В ходе предварительного расследования он общался на русском языке, при этом ни у кого из лиц, участвовавших при производстве следственных действий (следователя, а также адвоката), не возникло сомнений относительно уровня владения М. русским языком.
При этом он и его защитник адвокат ФИО ходатайств о предоставлении переводчика не заявляли, при неоднократном выяснении вопроса владения русским языком в присутствии защитника М. пояснял, что в услугах переводчика не нуждается, показания желает давать на русском языке.
Протокол судебного заседания суда первой инстанции не содержит данных, которые свидетельствовали бы о том, что М. не понимает суть поставленных перед ним вопросов, а его ответы, зафиксированные в протоколе, никак нельзя признать "невразумительными и невнятными", как указано в судебном решении.
Согласно протоколу судебного заседания, М. пояснял, что предъявленное обвинение ему понятно.
Понимание юридической терминологии и разъяснение М. отдельных юридических терминов относится к компетенции не переводчика, а профессионального защитника, юридической помощью которого М. был обеспечен на всех стадиях производства по уголовному делу.
Рукописные заявления М., имеющиеся в материалах дела, несмотря на наличие в них грамматических ошибок, также не свидетельствуют, вопреки утверждениям суда первой инстанции, о таком уровне владения русским языком, которое не позволяет ему понимать суть предъявленного обвинения и осуществлять свою защиту.
Произведенная судом оценка протокола допроса обвиняемого М. от 26 марта 2025 года с точки зрения сообщённых обвиняемым сведений, по существу является оценкой доказательства и не может являться основанием для возвращения уголовного дела прокурору.
С учетом изложенного, выводы судебных инстанций о такой степени владения М. русским языком, которая не позволяла ему понимать суть предъявленного обвинения и осуществлять свою защиту, т.е. о наличии существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона, исключающих возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения, являются необоснованными.
Постановление 2 КСОЮ от 18.03.2026 №77-612/2026
#2КСОЮ #процесс #переводчик