Где тонко.
Часть 2
В первой части мы разобрали 91-й, 92-й, 98-й и Кипр и вывели три условия, при которых вкладчик теряет деньги. Теперь по каждому — что у нас сейчас.
Условие первое: обесценение активов банка.
Главный актив наших банков сегодня — не облигации, а кредитный портфель. Смотрим, как его возвращают.
Просрочка граждан по необеспеченным кредитам — 1,65 трлн рублей, за год выросла на треть. Доля проблемных потребительских ссуд 4,6%, максимум за пять лет.
И вот цифра, на которой я остановился. Скорость накопления новых неплатежей выросла в семь раз.
В семь!!! Не портфель вырос — выросла скорость, с которой люди перестают платить.
Это не обнуление, как с ГКО. ГКО умерли за один день, а кредитный портфель осыпается годами, и под него банк заранее формирует резервы. Но направление то самое.
Условие второе: обязательства в чужой валюте.
Вот здесь у нас чисто. Вклады рублёвые, эмитент рубля свой. Кипрский сценарий технически не нужен: дыру всегда можно закрыть эмиссией.
Условие третье: бессмысленность эмиссии.
Тоже не наш случай. Пустых полок и товарного дефицита 91-го года нет.
Получается, из трёх условий работает одно. Полноценного повторения 98-го или Кипра я не жду.
А теперь то, что меня беспокоит по-настоящему.
Средняя ставка по проектному финансированию застройщиков — 10,25%. Маржинальность новых проектов участники рынка называют в диапазоне в районе 10% +/- (скорее минус). Писал об этом.
Перечитайте эти две строки. Проект не отбивает стоимость денег, на которые строится.
Пока прикрыто эскроу: покрытие выше 73%, доля надёжных заёмщиков в портфелях банков выросла до 97%. Подушка есть. Но она рассчитана на проекты, которые продаются, а не стоят.
Добавим ликвидность. В августе структурный дефицит сектора дошёл до 2,5 трлн рублей — максимум с марта 2022 года.
Как это дойдет до нас?
Стройка перестаёт отбивать кредит. Банк не забирает деньги, он просто перестаёт давать на новое и ужесточает условия по действующему. Застройщик режет старты. Через год-полтора мы получаем не обвал, а вымывание предложения и рост себестоимости у тех, кто остался.
А мы приходим в банк за деньгами на проект и слышим не «нет», а «принесите ещё поручительство и увеличьте своё участие».
Системного кризиса не жду: прибыль сектора идёт к 3,4–3,9 трлн за год, достаточность капитала 12,5–13,5% при нормативе 8%. Жду тихой прополки внизу. Топ-10 банков забирают три четверти прибыли всего сектора, остальные почти три сотни живут на остатках. Уходить будут они — десятка два-три за полтора года +/-.
А главный риск для наших денег вообще не в этом. Он в том приёме из 92-го года, про который я просил запомнить. Стране со своим печатным станком не нужно ничего замораживать. Вклады вернут все и полностью — просто к моменту возврата они будут стоить меньше.
Что делать простым смертным? Держать в одном банке не больше 1,4 млн — застрахованный лимит, в него полностью укладываются 96,8% вкладчиков. Больше — разносим к другим банкстерам.
И смотрим не на очередь в банкомат, а на резервы под корпоративные кредиты в отчётности своего банка. Там всё видно раньше, чем в новостях.
В сухом остатке: у нас деньги не отбирают. Их разбавляют. Это дешевле, не требует указа и не вызывает очередей с паникой. Как сказано в одной книге: «Остап Бендер знал 400 сравнительно честных способов отъёма (увода) денег у населения».
P.S. Автору ролика я даже благодарен. Полез проверять его два триллиона — и вышел на вещи поинтереснее.
#экономика #инвестиции
