Приключения адреналина
Надпочечники Бартоломео Эустакио (он же Евстахий с его трубами) обнаружил ещё в XVI веке, но почти триста лет учёные не понимали, зачем они вообще нужны. В 1855 году английский врач Томас Аддисон связал их разрушение с тяжёлой болезнью, сопровождавшейся слабостью, падением давления, похудением и потемнением кожи. Стало ясно, что надпочечники жизненно важны, однако их функция оставалась загадкой: никаких выводных протоков у них не было, а концепция того, что органы способны выделять активные вещества прямо в кровь, только начинала складываться.
В 1894 году британский врач Джордж Оливер и физиолог Эдвард Шефер ввели собаке экстракт надпочечников. Стрелка осциллографа тонометра резко пошла вверх: сосуды сжались, работа сердца изменилась. Исследователи выяснили, что особенно сильным действием обладает мозговое вещество железы. Они не выделили конкретную молекулу и ещё не знали, как она действует, но показали, что внутри надпочечника находится одно из самых мощных известных тогда веществ, влияющих на кровообращение.
Почти одновременно к этой задаче пришли в Кракове Наполеон (Никодим Осипович) Цыбульский и его молодой сотрудник Владислав Шимонович. Биография Цыбульского хорошо отражает переплетение научных школ Российской империи и Центральной Европы. Он родился на территории нынешней Беларуси, учился в Минске, окончил Императорскую медико-хирургическую (Военно-медицинскую) академию в Санкт-Петербурге и работал ассистентом Ивана Тарханова. В 1885 году Цыбульский возглавил кафедру физиологии Ягеллонского университета, где создал собственную экспериментальную школу.
Цыбульский и Шимонович пошли дальше простого введения экстракта. Они взяли кровь непосредственно из вены, отводящей её от надпочечника, и показали, что эта кровь действует подобно вытяжке из железы: повышает давление и влияет на сердечно-сосудистую систему. Значит, активное вещество не просто содержалось в ткани — надпочечник выделял его в кровоток. Исследователи назвали полученную смесь «наднерчин» - от польского nadnercze, «надпочечник». Это был ещё не чистый адреналин, а экстракт с несколькими активными соединениями, однако это было одно из ранних прямых доказательств внутренней секреции. Результаты были опубликованы в 1895 году в статье «О функции надпочечника».
Оставалось найти саму молекулу. Американский фармаколог Джон Джейкоб Абель получил из надпочечников кристаллическое производное и назвал его эпинефрином, но позднее выяснилось, что его препарат не был чистым активным гормоном. Успех пришёл к японскому химику Дзёкити Такаминэ и его ассистенту Кэйдзо Уэнаке. В 1900–1901 годах в лаборатории неподалёку от Нью-Йорка они выделили активное вещество в кристаллическом виде. Такаминэ назвал его адреналином, запатентовал способ получения, а компания Parke, Davis & Co. начала промышленное производство. Это был первый гормон, выделенный в достаточно чистой форме, хотя самого слова «гормон» ещё не существовало - Эрнест Старлинг предложит его лишь в 1905 году.
Вещество сразу же получило двойное имя. В Европе и России закрепилось слово «адреналин», образованное от латинского названия надпочечника. В США торговое название Adrenalin принадлежало производителю, поэтому в качестве непатентованного наименования стали использовать предложенный Абелем «эпинефрин», построенный из греческих корней с тем же значением - «над почкой». Фактически адреналин и эпинефрин сегодня обозначают одну молекулу, а столетний спор сохранился в фармакопеях и медицинском языке, в том числе в сериалах - даже в знаменитой «Скорой помощи» (ER) в переводе НТВ эта ошибка сохранялась.
Лекарство почти сразу начали использовать благодаря его способности сужать сосуды, уменьшать кровотечение и расширять бронхи. В начале XX века адреналин применяли при астме, хирургических вмешательствах и тяжёлых аллергических реакциях. Позднее появились более избирательные препараты, действующие на отдельные типы адренорецепторов, но сам адреналин сохранил уникальное место: сегодня он остаётся препаратом первой линии при анафилаксии.
#история, #лекарства, #медицина
