ТЮРЕМНАЯ АНАЛИТИКА
ИГОРЬ КУЗЬМУК:
А наследники будут довольны наследством?
Так уж повелось, что слово «наследство» обычно ассоциируется с неожиданным приобретением чего-то ценного — имущества, капитала, семейных реликвий. Но в жизни далеко не всегда бывает именно так. В западных странах, например, в наследство могут перейти и долги, оставшиеся после кредитов. Вряд ли кто-то сочтет такое наследство большой удачей.
Вот и я, наблюдая за происходящим из тюрьмы, все чаще задаюсь одним вопросом: задумываются ли сегодняшние правящие политики о своих потомках — детях, внуках, правнуках? Пытаются ли они заглянуть хотя бы на полвека вперед?
Что они оставят следующему поколению политиков? Страну, в которой уже запущен часовой механизм «мины замедленного действия»?
Как вы думаете, будут ли наших потомков интересовать перипетии избирательной кампании 2026 года в 15-й Сейм Латвии? Сегодня еще можно оправдывать происходящее тем, что выборы уже близко и потому необходимо демонстрировать избирателям жесткость в отношении русских — в самом широком смысле этого слова. Ведь похвастаться реальными достижениями оказывается куда сложнее, чем вновь разыгрывать националистическую карту.
Но пройдет время. Выборы останутся в прошлом. А последствия политических решений, принятых сегодня, достанутся тем, кто будет жить в Латвии завтра. И именно им предстоит разбираться с тем наследством, которое нынешняя власть оставит после себя.
Конечно, после политического предательства Ушакова и краха партии «Согласие» сложившийся в стране межэтнический политический баланс оказался разрушен. Лишившись реальной парламентской оппозиции, способной отстаивать интересы значительной части общества, националистические силы почувствовали себя вседозволенными и практически безнаказанными. В этом политическом угаре они готовы принимать один за другим законы, последствия которых неизбежно отзовутся уже не им самим, а их детям, внукам и правнукам.
Ведь политические кампании проходят, парламентские созывы сменяют друг друга, а последствия непродуманных решений остаются на десятилетия. И именно это наследство однажды придется принять тем, кто придет после нынешних политиков.
Запрет рекламы на русском языке. Запрет товаров из России, а вместе с ними — и большинства русскоязычных книг. Вытеснение русского языка из общественных СМИ. Принуждение коммерческих радиостанций включать в эфир национальную музыку без учета их концепции и условий выданной лицензии. Постоянное ужесточение наказаний за нарушения языкового законодательства.
Глядя на все это, я не сомневаюсь: если нынешняя тенденция сохранится, недалек тот день, когда поводом для преследования может стать уже сам факт публичного разговора не на государственном языке.
Так действует идеология, которая не признает многообразия и воспринимает любое отличие как угрозу. Подобные идеи не исчезают сами собой. Если их не остановить, они постепенно проникают во все сферы общественной жизни, разрушая атмосферу доверия, взаимного уважения и гражданского согласия.
История не раз показывала, что подобные процессы крайне трудно остановить изнутри, когда они становятся частью государственной политики. Чем дольше общество закрывает на них глаза, тем тяжелее оказываются последствия для будущих поколений.
Разве история не должна нас чему-то учить?
Сегодня мы наблюдаем последовательное вытеснение всего русского из общественной жизни Латвии. Складывается впечатление, что, раскручивая эту идеологию внутри страны, правящие политики одновременно выполняют и внешнюю задачу — создавать как можно больше напряженности по периметру российских границ. Но разве можно бесконечно наращивать напряжение, не задумываясь о последствиях? Не наступит ли момент, когда накопившееся противостояние перерастет в открытый конфликт?
Достаточно вспомнить недавние инциденты с беспилотниками. Если конфликт все же возникнет, на что рассчитывают его сегодняшние вдохновители? На быструю победу? На то, что Россию удастся победить и расчленить? История уже знает подобные попытки. Через них прошли и Наполеон, и Гитлер. Чем они закончились, известно каждому.
А если такой сценарий окажется невозможным, что тогда? Какова будет судьба тех стран, которые окажутся на переднем крае противостояния? В большой геополитике использованные карты нередко просто откладывают в сторону, когда они перестают приносить пользу.
Именно в этом я вижу главную опасность националистической идеологии. Она почти не оставляет пространства для поиска компромиссов и добрососедства, зато неизбежно ведет к дальнейшей конфронтации. Возможно, ее самые тяжелые последствия проявятся не сегодня, а через двадцать или тридцать лет. Но пока политиков волнует совсем другое — ближайшие выборы 2026 года.
Будут ли благодарны нынешним политикам те, кому предстоит жить в этой стране через несколько десятилетий? Те, кто, едва вступив во взрослую жизнь, может оказаться перед лицом военных угроз?
Сегодня много говорят об интересах Запада. Но разве можно игнорировать и позицию России? Российские официальные лица неоднократно заявляли, что в перспективе не видят у своих границ враждебных государств и стремятся к тому, чтобы соседние территории были дружественными, нейтральными или выполняли роль буферных зон. Одновременно Россия открыто заявляет о подготовке к длительному противостоянию.
Если это действительно так, то разве Латвия не обязана просчитывать различные варианты развития событий? Продолжая двигаться по нынешнему пути политической конфронтации, страна рискует однажды оказаться в прямом конфликте со своим соседом. И тогда неизбежно возникнет вопрос: кто и какую цену заплатит за решения, принимаемые сегодня?
Соединенные Штаты уже ясно дали понять: в рамках НАТО европейским союзникам придется в большей степени рассчитывать на собственные силы. Польша становится ключевым партнером США в регионе. Но захочет ли сама Польша вступать в прямое военное столкновение с Россией? Скорее всего, как и Франция, Италия, Испания и другие государства, она найдет причины этого избежать. А вот использовать небольшие приграничные страны как инструмент для проверки пределов терпения России — такой сценарий многим уже не кажется невероятным. После чего можно будет отойти подальше и наблюдать за развитием событий со стороны.
Одни не вмешаются. Другие предпочтут переждать. И не окажемся ли мы вновь один на один со своей бедой? Не повторится ли ситуация, когда каждый будет спасать прежде всего самого себя? Возможно, я слишком сгущаю краски. Но история уже не раз развивалась по подобному сценарию. Да и география остается неизменной: Балтия по-прежнему находится на пересечении интересов крупных держав.
Когда государственная политика строится на противопоставлении одной части общества другой, неизбежно возникает ответная реакция. Копятся взаимные обиды, недоверие и желание взять реванш. Такая атмосфера не укрепляет государство — она лишь делает его более уязвимым.
Разве это путь к развитию? Разве так строится сильная и благополучная страна? Мне кажется, что происходящее — во многом следствие сиюминутных политических расчетов. Ради нескольких мест в парламенте, ради четырех лет у власти некоторые готовы принимать решения, последствия которых могут ощущаться десятилетиями.
Но ведь власть приходит и уходит. А страна остается. И жить в ней предстоит нашим детям и внукам.
Неужели нынешние политики не задают себе самого простого вопроса: какое наследство они оставят своим потомкам? Что они передадут следующим поколениям — спокойную, уверенную в себе страну или общество, расколотое взаимной враждой и страхом?
Если мы действительно думаем о Латвии «в веках», то именно этот вопрос сегодня должен стать главным.
А мне остается лишь признаться: все это вызывает не гнев, а глубокую тревогу, печаль и сожаление.
Игорь Кузьмук, Рижский Централ
корп. 4 хата 467
