- Это новое предложение?
- Нет.
Дональд Трамп....
ПРАЙС-ЛИСТ
«GOOSI» Иммерсивная баня.
Классическое веничное парение 15 мин
- 5 700 ₽
Точность до миллиметра соприкосновения листа с оголённой спиной.
Контраст на выбор: снегом, ледяными обтираниями, купель.
***
Тьма, хлынувшая с запада, накрыла город. Лето,еще вчера жаркое загибалось под порывами ветра , рушился холодный сентябрьский ливень, и вместе с этой хлябью над мокрыми взлётными полосами заходили на посадку тяжёлые борты.
Тяжёлый, глухо рычащий чёрный кортеж, рассекая лужи рвался в Сокольники . Косплея сцену из старого кино...
В липовой парной едва слышно вилась бинауральная музыка. На подсвеченном стекле кружился искусственный снегопад, а в трёх метрах за окном хлестал дождь по липам. Из скрытого динамика ровным, бархатным голосом вещала Алиса, отсчитывая таймер сеанса. За служебной дверью без ручки гудело.
Павел Петрович стоял в парной. Он работал сменным электриком вторую неделю , хотя просился именно сюда ещё месяц назад. Смотрел он не на дизайнерский потолок, а на щель под печью, откуда тянуло перегретым маслом.
Рядом присутствовал Иван Евграфович . Старший смены, крепкий мужчина с короткой прической, в белой майке поверх широких льняных штанов. Он оттирал грудь полотенцем до синеватых полос.
- Иван Евграфович, тихо сказал Павел Петрович. Я эту дверцу чугунную третью неделю вижу. Закрою глаза и она. Чёрная, с малиновым краем. А в парной у нас эти липовые доски, сухая трава да красивый прайс на стене. И мне кажется, тот, кто весь этот мир делал, был просто слепым мастером. Сложил нас из фанеры, повесил ценник в 5 700 рублей и сам искренне верит, что создал настоящий, правильный рай. А мы тут внутри сидим... В понедельник мне к доктору, а я боюсь, что не смогу вырваться из этой подделки.
- Переутомился ты, Петрович, ответил Иван Евграфович, и полотенце в его руке дёрнулось. Опомнись. Мир не может быть из чего то создан, а только по воле. Тело не тюрьма, телу ещё воскреснуть нужно...
- А если оно фальшивка? перебил Павел Петрович. В феврале в трамвае девушка сидела. На застёжке цепочки отблеск у нее . И меня будто обухом. Всё вокруг это же декорация. И баня эта, и Алиса из динамика, и мы. А реальное это в другом месте. Из него зовут, а пробиться сюда не могут.
Иван Евграфович вздохнул и опустил полотенце на колени.
- Думаешь, ты один такой зрячий? У меня армейский друг погиб. Я после похорон выбежал на улицу ,а там машины едут, птицы поют, люди мороженое покупают и смеются. И меня эта фальшь так шарахнула. Ну не может быть мир настоящим, если в нём человека за секунду не стало, а город даже не заметил! Как будто нас бросили в чужом несерийном пространстве, которое забыли достроить .Вот оно и вышел кривым, на один бок припадкует. Вся наша тоска по реальному от этой недоделки и идёт. Но отболело, Петрович. Не проклинать надо этот морок, а проживать.
Дверь подалась, срезав фразу на середине. Вошли двое чужих . Видно что прямо с вечернего приёма.
Вообще людей без телефонов, нужно опасаться.
Но если они конечно не в бане.. Из динамика мягко прозвучала Алиса: «Здравствуйте. До конца сеанса осталось пятнадцать минут».
Чужие прилегли на липовый полок. Один, отжимая пространство повёл плечами и произнёс с тяжёлым акцентом:
- Морозно… Вьерните тепло, добавьтье жар.
Алиса в углу нейтрально отозвалась: «Изменение температуры превышает установленный регламент». Но Евграфович молча перехватил рукоять и сам крутанул заслонку печи далеко за допустимую отметку.
Градусник на стене пополз за сто . Из Футуроса, так называлась печь, вышибло невидимый столб перегретого пара. Гости крякнули, мгновенно хватая воздух открытыми ртами, как вытащенная на берег рыба. Весь их чужой, привезённый через океан опыт вылетел в один вдох. Павел Петрович с Иваном Евграфовичем стояли у стены неподвижно и дышали носом ровно и глухо.
Черпнув из бака полынной воды банщик плеснул в раскалённое нутро Футуроса. Дверца звякнула потягом.
- Терпите теперь, сказал Банщик в закрытую дверь, слушая, как задыхаются приезжие. Потом повернулся к Павлу Петровичу и указал черенком веника на раскалённое железо.
- Тот, кто печь эту складывал, вовсе не со зла её такой сделал. Учился только. Банщик-то, может, и слепой был, топить ещё не умел как следует… А нам теперь париться.
Павел Петрович открыл рот, чтобы договорить то, что не успел, но из парной, выламывая дверь и нарушая весь регламент, выскочил первый гость красный , задыхаясь и кашляя.
-Хватит!.. Там жжёт!
Из колонки над дверью ровно и безучастно проговорила Алиса:
«Пятнадцать минут истекли. Выберите услугу: снегопад или ледяная купель».
Второй гость выскочил следом, упёрся руками в колени, ловя ртом воздух, и выдохнул сквозь сиплый кашель:
-Спасйибо… Очйень… корошо.
Дверь закрылась. В аквазоне Иван Евграфович молча крестился на закрытую чугунную дверцу печи...
Павел Петрович медленно подошёл к выходу, перешагнул порог и посмотрел на светящийся прайс-лист на стене. Цифры «5 700 ₽» мерцали ровным холодным светом, словно ценник на самой этой реальности.
Он вытащил из кармана телефон, зажал кнопку и, глядя сквозь темнеющее стекло , тихо спросил в пустоту:
- Это новое предложение?
Из динамика над головой шикнуло, и ровный, бархатный голос Алисы безучастно ответил:
- Нет.
Павел Петрович вздохнул, опустил руку и посмотрел на заголовки новостей на экране планшета на стойке администратора. Первой строчкой снова стояло: «Дональд Трамп...».
